Тень Хиросимы. Роман-легенда

В-29, – безошибочно определил Ёноскэ (война хороший учитель, но уроки её, к сожалению, недолговечны), страх, успевший вкрасться внутрь и завладеть всем его существом, быстро улетучился, – всего один бомбардировщик!? Наверное, разведчик или листовки будет разбрасывать. Уф, отлегло, – он прижал руку к сердцу, напряжённо выталкивающему из себя кровь. – Что-то сбросил, ух, гад! Почему наши зенитчики молчат?! Высоко?

Ёноскэ не отрываясь, как завороженный, следил за маленькой серебристой точкой, отделившейся от самолёта.

В какое-то мгновение он ощутил в себе неразрывную связь между собой, своей судьбою и этой вспыхивающей холодным металлическим отблеском крохотной точкой, быстро приближающейся к земле.

Вот над точкой вырос белый купол. Она замедлила своё роковое падение. Ёноскэ почему-то разочарованно вздохнул. Вздох читателя, неожиданно для себя открывшего последнюю страницу увлекательной книги. В последнее время он жил сюжетом этой книги. Сопереживал героям и событиям. И вот, нате вам – автор решил поставить последнюю точку.

Да как он смел! Ведь пока он, Ёноскэ Юсио, читал – он жил.

Нежелание закрывать последнюю страницу и предчувствие, что это неизбежно и когда-нибудь случится, были в том невольном вздохе.

Серебристая точка молчаливо долетела до своего места и… взорвалась, протыкая небо острыми языками огня и растекаясь жирной белой кляксой дыма. Взорвалась с ужасным грохотом, в котором слышалось злорадное: «Всё, конец!»

Последнее, что увидели влажные глаза Ёноскэ, перед тем как расплавиться в адском пламени, было – кровавое око, неожиданно выглянувшее сквозь густые клубы дыма.

Оно зорко взглянуло на притихший внизу город и на замерших в страхе людей. В его алых глубинах вспыхнул и замерцал недобрый огонёк. Ёноскэ в ужасе отпрянул от соприкосновения с горячим, хищным дыханием близкой смерти.

Испепеляюще-яркая Вспышка жадно и ненасытно поглощала улицы и людей, застывших на мостовых, дома и маленькие деревца сакуры, растущие вдоль набережной реки, долины и небесную лазурь.

Оставляя после себя обожжённое, потемневшее небо, изуродованные людские останки, развалины и – Тьму…

В остекленевших глазах Ёноскэ, перед тем как их расплавил и испепелил взрыв, застыл мёртвый негатив с ярко-белым пятном на месте поглощённого Вспышкой солнца.

Светильник, освещающий зал, погас. Партер, бельэтаж и ложа погрузились в непроницаемую темноту. Где-то высоко над головами загорелся новый источник.