Перекрёстки судеб человеческих. Повесть. Рассказы. Стихи

Ложилась спать и твердила, как мантру, строки, написанные Сильвой Капутикян:

Приди, приди, приди,

Хотя бы для прощанья,

Хотя бы без желанья.

Приди, приди, приди!

Пусть с холодом в груди,

Рассеянный, далёкий,

Насмешливый, жестокий,

Приди, приди, приди!

А он всё не шёл. Наверное, не любил…

***

Накануне Новогодних праздников приехала Катерина. Как всегда, шумная, весёлая, она заполнила собой весь дом. Дарья засуетилась, начала собирать на стол и выкладывать припрятанные для такого случая деликатесы и сладости.

Ужинали всей семьёй под аккомпанемент сестриных смешных рассказов из нескучной студенческой жизни. А когда вставали из-за стола, Катерина спросила у матери, успела ли та сшить ей новое платье.

– Нет, – виновато ответила Дарья и, заметив капризно искривлённые губы обиженной дочери, тут же поторопилась её успокоить:

– Но завтра будет готово. Я сейчас посуду приберу, подою корову и займусь им.

– Посуду приберёт Катерина. Корову доить тоже она пойдёт, – тихо, очень тихо произнёс Егор, однако в его голосе звучал металл.

Это было так неожиданно, что все враз примолкли. Первой оправилась от шока Катерина.

– Но в клубе сегодня танцы! И потом, меня Оксана ждёт.

– И Оксана подождёт, и ногами подрыгать ты ещё успеешь. А на Новогодний вечер пойдёшь в старом платье. Впрочем, старых у тебя никогда и не было. Если мама сегодня сядет за шитьё, я просто-напросто сломаю швейную машинку и починю только после твоего отъезда.

Тот же металл в голосе. Он произнёс это так же тихо.

Так же сдержанно.

Дарья сидела ни жива ни мертва. Она не узнавала всегда спокойного, молчаливого сына.

– Надо же, как быстро она перековала моего брата! – восхитилась способностями бывшей подруги Катерина и, обратившись к матери, укоризненно покачала головой: – Я же пыталась тебе открыть глаза на эту женщину, а ты всё долдонила, что она хорошая. Любуйся теперь, доверчивая ты наша, плодами её влияния! Ишь, как она его против нас настроила!

Отец, доселе молча взиравший на всё это, встал, опёрся двумя руками о стол и так же тихо, как и Егор, и с таким же металлом в голосе произнёс, почти разделяя слова на слоги:

– Замолчь, Катерина! Не смей так разговаривать с матерью! Ирину не замай, ты её мизинца не стоишь! А про наряды твои Егор правильно сказал.

Верка в десятом классе уже, а ходит в твоих старых сапогах, твои кофты и польта донашивает. А до неё всё это Тамарка с Нинкой носили. Витька второй год в подшитых валенках щеголяет.