«Идите и проповедуйте!»

Правда, здесь, в отличие от Рима, прямо у подножия дворца плескалось синее тёплое море, где на рейде трепетали алеющие на закате паруса римских военных кораблей, торговых судов со всего света, рыбацких баркасов… Пилат любил этот город. Любил – и не пошёл в Иерусалим.

А напрасно.

15 сивана, едва Пилат быстрым решительным шагом пересёк затенённую комнату и вышел на огромную террасу, увитую розами, с которой открывался прекрасный вид на море, беспокойное предчувствие кольнуло его. Виной этому было то ли ожидание неприятных известий из Иерусалима, то ли предстоящий знойный день, то ли то, что море было бесцветно и безжизненно, как выжженная пустыня.

Пилат не любил пустынное море. Римские воины знали это, и зачастую, чтобы угодить прокуратору, военные корабли делали нема лый крюк, чтобы пройти мимо дворца и попасть в поле зрения наместника цезаря.

Секретарь поспешно встал при приближении прокуратора и, неловко поклонившись, уронил свиток. Скосив глаза, Пилат понял, что свиток этот из Иерусалима.

– Что нового? – спросил Пилат, хмуро глядя на секретаря, который был единственным его доверенным лицом и который сопровождал Пилата повсюду.

– Письмо от Первосвященников.

Пилат поморщился – опять они будут упрекать его в том, что он не почтил их праздник или, ещё того хуже, что в праздник его воины допустили какие-то вольности в отношении иудеев.

– Вскрой, – приказал Пилат.

Пилат следил, как секретарь аккуратно, даже не повредив на печати виноградной лозы, развернул папирус.

– Читай, – приказал Пилат, щурясь на море.

«Доблестному римскому наместнику всаднику Понтию Пилату!

Довожу до Вашего сведения, что, несмотря на предупреждение, один из Ваших доблестных воинов, центурион Лонгин, распространяет слухи, что Тот Человек, которого Вы приговорили на Пасху к смерти через распятие, воскрес.

Смеем напомнить: мы предупреждали, что ученики выкрадут тело, а это приведёт к смуте, и просили выставить стражу, Вы сказали: “Действуйте, как считаете нужным”.

Мы настаивали, чтобы стражу не возглавлял центурион Лонгин, который присутствовал при распятии, ибо нам стало известно, что этот воин был под сильным впечатлением от казни и кричал во всеуслышание: “Воистину Он был Сын Божий!”

Но к нашей просьбе не прислушались. И вот теперь римлянин, центурион, пользующийся Вашим доверием, по всему Иерусалиму распространяет нелепые слухи.