DUализмус. Трава тысячелистника

Олеся мгновенно покраснела: «Здрасьте, А.Т.».

Кирьян Егорович удостоил незнакомую А.Т. кивком графской головы.

Олеся с Грунькой зашли в кабину. Попрощались в третий или четвёртый раз.

Бабахнула дверь. Тронулся лифт.

Из шахты звон колокольчика: «Дада Кигян! А—а—а! Бе—е!»

Грунька упорно рвалась назад. В козлячье стадо Дады Кигяна.

???

Проснувшись на следующий день и, как обычно, раньше всех, Грунька для порядка похныкала.

Нашла за подушкой медвежонка. Прижала к себе.

Глядя на красавицу мать, спящую счастливо и крепко, как непорочная дева после посещения её ангелом—имитатором, Грунька, словно утреннюю молитву, зашептала—запела: «Дада кигян, дада кигян».

???

Манная каша.

Грунька развалилась в стуле, подмяв подушку.

Вертясь и эпизодически поперхиваясь, она тренирует французско—китайский прононс. На все лады: «Дада Кхыгян, кхилян, кхигянь».

Укладывая медвежонка спать, Грунька твердила то же самое.

С каждым разом получалось чище и понятней.

Для взрослых это означало одно: приближается беда разоблачения.

Грунька явно готовилась «сдать» Кирьяна Егоровича в паре с мамой и бабе, и деду, и папе Серёже.

Бабушка из новых внучкиных речей не поняла ничего: болтает и болтает себе ребёнок. Пусть болтает.

Дедушка, будучи мудрым милиционером на пенсии, заподозрил неладное.

Конец спокойствию. Или того хуже. Такого огромного шила в мешке не утаить.

???

Олеся нервничает.

Совсем расстроившись, звонит подружке.

Та – тоже с филологическим образованием.

Оканчивали институт в одной группе. Только Юля осталась преподавателем ВУЗа. Она рассчитывала на диссертацию и соответствующее повышение в зарплате. Более патриотичная Олеся ринулась в школьное образование.

Юля уже «в курсе Кирьяна Егоровича». Она понимает возникшие Олесины проблемы. Эту внезапную, малообоснованную дружбу она не приветствует. Но и не мешает. Прикрывает, не болтая лишнего. Посмеивается. Изредка подкалывает за верхоглядство.

– Наивная ты, Олеська, – выговаривала лучшей подруге, – рискуешь, а не понятно ради чего.

Подумай своей берёзовой головой.

– Он умный и добрый человек.

Недоверчиво: «Ну да? А не хитрый?»

Олеся сопротивляется: «Мне он даже нравится… Иногда».

Ей не по вкусу излишне вежливый секс.

Серёгу Юля ненавидит больше, чем Кирьяна Егоровича. Она считает, что Серёга это верх сволочности и предательства.

Она пилит этим зазубренным инструментом главный орган Олеси. Название ему – сердце.