Над условной чертой горизонта

«Стекло дрожит под каплями дождя…»

Стекло дрожит под каплями дождя,

окно – как выход в параллельный мир

из этой страшной чехарды квартир,

в которых умираешь, приходя.

Дрожит рука, и кажется, что нет

Ни грамма смысла верить в чудеса.

С восторгом забываю адреса

Рассыпавшихся в прах чужих планет.

И с проседью волна моих волос…

Таить её. Не видеть бы самой!

Железной птицей тороплюсь домой,

но не найти подсвеченных полос…

«Немыслимо. Невыносимо. Страшно…»

Немыслимо.

Как отсвет догорающего дома,

в котором было всё тебе знакомо

и жизнь твоя сверкала днём вчерашним.

В ладонях греешь ты остатки пепла,

но он упрямо сыплется сквозь пальцы.

А ты теперь бездомным стал скитальцем,

И, кажется, твои глаза ослепли.

На паперти ты проклинаешь лихо

мироустройство, и судьбу, и случай,

но голос твой неслышен, он беззвучен.

Он растворился в городе безликом.

Метро

В тоннелях метрополитена

отрывками мерцают голоса,

несутся поезда в подземных венах

и разъедает темнота глаза.

И сбитое дыханье ритмом

стучит в висках под тяжестью глубин,

а рельсы-полосы опасной бритвой

кромсают желоба колёсных спин.

И мнимой силой награждая

подкожный мир центральных городов,

метро, вдыхая жизнь в них, ожидает,

не в силах вырваться из проводов.

«Как марку, в свой альбом я вклею этот день…»

Как марку, в свой альбом я вклею этот день,

событий небоскрёбы строя в город.

За ним идёт другой. Он – новая ступень.

На карте происшествий снова повод

отметить область обходных дорог,

что открывается по дням пред нами.

Но каждая ступень выводит на порог,

а каждый город может смыть цунами…

«В подсвеченных окнах чьи-то жизни идут по кругу…»

В подсвеченных окнах чьи-то жизни идут по кругу.

А я шуршу страницей с ненужным текстом,

и в этом городе порой становится слишком тесно.

Настолько, что чуешь на горле чужую руку.

Николай Неронов

Родился в Ленинграде в 1970 г.

Микросхема

Хотя бы что-нибудь большое

или тяжёлое, а то —

наваливаешься Левшою

и впаиваешь в решето

какую-то мадам Петрову

под бок такому же Петру

под грохот этот, шум портовый,

кровоточащий поутру.

Безрезультатно жалом тычешь

в расхлябанную колею —

вот так и слепнут сотни тысяч,

цепляясь к инобытию.