В следующем году в Иерусалиме

Толпа на тротуаре рядом с винным магазином сильно поредела, остались лежать только упившиеся совершенно, и тем, кому только-только удалось припасть к влаге. Свернув с главной улицы, погромщики ушли на окраину города, евреи селились преимущественно там. Маршрут их пролегал извилисто, посещали еврейские лавки и магазинчики, там били стекла и хозяев, не находя хозяев крушили мебель, гадили в комнатах, уносили по своим домам все, что им приглянулось. Но главная цель – дойти до еврейских улочек не забывалась.

Тесно стоящие ряды домишек, в которые летят уже не комья грязи – камни и железки, разбивая стекла в окнах, круша ставни и двери. Не выручают мезузы на косяках, пергаменты со словами молитвы валяются в грязи под ногами, с любоью сделанные футляры раздроблены сапожищами. В окнах некоторых домишек стоят иконы, где-то католический или православный крест – их не трогают.

А вот в конце улицы маленький домик Сендера и Малки, у входной двери стоит их русский сосед, мастеровой Василий.

В руках у Василия одноствольное охотничье ружье и стоит он лицом к улице.

– Проходи мимо, не задерживайся! Не замай!

– Васька, ты с глузда съехал? А ну бечь домой, не мешай обчеству жидов пощекотать!

– Я вот тебя сейчас картечем пощекотаю! Предупреждаю, кто двинется к дому Сендера, всех не смогу, но пару раз ружье перезаряжу, троих положить успею!

– Васька, отойди от греха, чего ты за жидов вступился! Они ж Христа нашего продали, без них в городе только чище будет!

– Христа, говоришь, продали? А это не ты ли, Митька, чтобы водкой напиться, крестик свой нательный продал? И что, кто из вас – Сендер или ты Христа продает? Говорю вам, Сендера и Малку не трогать, идить себе мимо!

– Да что ты так за них вступился?! Иди вон до своей Любаши, она тебя приголубит!

– Когда я на заработки уехал, а Любаша моя в горячке слегла, да трех мальцов обиходить некому было, ты, сволочь, пришел в мою хату хоть чем-то помочь? А Малка рядом с Любой сколько ночей провела, то лекарство дать, то попить.

И малые мои были и обстираны, и накормлены, ни Малка, ни Сендер их из-за своего стола не выгоняли. Дети мне потом рассказывали, что своим сахарного петушка не дадут – моим в руку сунут! Пошли вон отсюда, сволота!

Камень был пущен в Василия метко, попал прямо в лоб. Падая, Василий успел пальнуть из ружья, да выстрел пришелся прямо в небо.