Рашен Баб. Три коротких романа

На грузовике он объездил всю страну, женился тоже на детдомовке, и получалось, что по жизни Сергей ушёл далеко вперёд по сравнению с Валентином Ивановичем, который к ней, этой жизни, выходило так, только готовился.

И ничего удивительного не было в том, что Сергея, когда они подкатили на КамАЗе, а не Валентина Ивановича принимали за папашу. «Будем сниматься?» – естественно, у Сергея спросил парень с видеокамерой. «Будем. Сколько?» – мгновенно среагировал тот. «У нас нет видеомагнитофона и не предвидится», – скомплексовал Валентин Иванович.

«У нас тоже с видаком напряженка. Зато есть две плёнки из роддома. Накопим побольше плёнок – придётся покупать видак!» – спокойно и легко рассудил Сергей. И сообщить Лене о смерти тётки вызвался тоже он, мол, я знаю, как ей сообщить, не волнуйся.

Сергей знал то, о чём Валентин Иванович даже не догадывался. Например, о том, что мальчику положена голубая лента, которой в приданом Алёши, приготовленном Ритой, не оказалось. Пришлось папаше побегать по магазинам в райцентре.

Не знал ничего Валентин Иванович и о «выкупе», которым следовало отблагодарить нянечку. Сергей и тут сразу сориентировался, разузнал местные «расценки» и сообщил: «Двадцать тысяч за мальчика, а за девочку – пятнадцать».

– А девочке какая лента положена? – поинтересовался Валентин Иванович.

– Молодец, Валька! Замётываешь на будущее? Розовая! – и чувствительно хлопнул лапищей по плечу.

Как ни готовился Валентин Иванович к торжественной встрече с сыном, сколько бы раз он ни проверял в кармане «выкуп», – не растерялся, не опозорился бы, но когда на крыльце показалась нянечка со свёртком («Голубая лента – мой!»), затем и Лена, стройная, похорошевшая, только с усталыми глазами, он всё равно стушевался.

К тому же, нянечка Сергею, а не ему сказала:

– Папаша, принимай сыночка!

– Нет, я не могу быть самозванцем, вот отец, – Сергей решительно толкнул его вперёд.

Валентин Иванович уж и не помнил, сунул он вначале нянечке «выкуп», а потом взял Алёшу на руки или это всё произошло в обратном порядке.

В руках ведь были ещё и цветы для Лены, он её поцеловал, она ответила тоже поцелуем, а потом повисла на шее у брата.

Он отошёл от них, с величайшей осторожностью и бережностью отогнул уголок одеяльца – какой же он, мой Алёша? Тот спал, едва слышно посапывая, и пошевеливал крохотными губёшками. Лицо у него было маленькое, с кулачок, и розовое.

– Какой он маленький, – разочарованно произнёс Валентин Иванович.