Отнюдь

Немцы выглядели устало, будто шли много дней подряд. Легли, накрывшись плащ – палатками и мгновенно уснули. Изю положили отдельно от нас между двумя солдатами.

– Смотри, часовой стоя спит, шепнул Агей. – Солдат стоял, упирая спиной в дерево, закрыв глаза.

– Убежим, – шептал Агей.

– Изю жалко, давай разбудим.

– Будем в него шишки кидать, – Агей всегда находил простое решение. Изя не просыпался. Одна шишка угодила в солдата. Немец пошевелился.

– Нас троих тащить им смысла нет – шептал Агей. – Заведут поглубже в лес и… Светало.

Вежливо застучал дрозд. Изя проснулся и сел. Тупая покорность в глазах. Лежащий рядом немец сказал ему что – то. Изя явно не понял. Понял я: – «мое имя Франц». Я не мог услышать немца за несколько десятков шагов. Но высшей силой понял в тишине немецкое: «Майн наме ист Франц.» В следующей жизни несколько раз случалось то же, когда темный круг событий сужался. Может быть, я слышал ожидаемое. Солдат подтянул штаны, застегнул широкий ремень. На оловянной пряжке читалось «Gott mit uns». «Бог с нами». Поднял автомат и пошел сменить часового. В предрассветной мгле они тихо разговаривали и курили.

Солдаты стояли к нам спиной.

Мы ждали.

Пересечь поляну Изя не смел. Понял, сейчас уйдем.

Под его жутким взглядом отползли ближе к опушке и побежали. Услышал топот сапог и мерное дыхание. Обернулся и узнал в лицо Франца. Немец ударил и я упал, прикрывая голову руками. Он больно ударил сапогом под ребра. Через минуты я, как запуганный зверек почувствовал, рядом никого нет.

Запах влажной земли, прелых листьев и увядающих трав. Брел лесом, пока окончательно не рассвело. Взгляд Изи виснул надо мной.

Горит восток зарею новой. Заря – восток. Прямо на запад может быть фронт. Канал искать надо.

– Ты дурак или идиот, – окликнул меня Агей. – Куда ты прешь? – Спасен, подумал я. – Мы здесь проходили, буксир «Третья пятилетка» близко.

У ворот детского дома стояли автобусы. Нас срочно эвакуировали с приближением фронта, который «остановили на дальних подступах к столице».

Наш автобус возглавила сестра – хозяйка Августа. – Где Изя? – спросила. – В другом автобусе.

Вернулись в первый день московской паники. Грузовики, троллейбусы набитые людьми и жалким скарбом тянулись к вокзалам. Патрули ловили мародеров. Дома увидел старую, толстую, обожаемую Фриду. Рассказал ей, она не предаст. Характер нордический, стойкий.

Владимир Германович и Мадам в эвакуации за Уралом. Ключ от квартиры оставили Фриде, для Изи.