Игра на деньги

Зная, что на Западе он стоит намного дороже, чем в Отечестве, мы планировали перед переездом границы под завязку загрузить вместительный бак «Форда» и про запас положить в багажник еще две заполненные топливом канистры…

Как и десять дней назад, Танькин калькулятор показал, что на поездку туда денег у нас хватит. По словам жены, этого нам вполне достаточно, чтобы, ничего не опасаясь, отправиться в дорогу. А когда я, как и десять дней назад, осторожно поинтересовался, мол, туда мы, допустим, доберемся – если автомобиль не развалится по дороге, – а на какие деньги приедем обратно, Танька тоном школьного учителя, которому донельзя надоело объяснять простые истины ленивым и глупым ученикам, повторила то, что я уже не раз от нее слышал:

– Мы едем не для того, чтобы посмотреть на замок Иф, в подвале которого сидел граф Монте – Кристо, или полюбоваться французской архитектурой, а также экспонатами марсельских музеев, – для этого времени у нас, к сожалению, не будет.

Мы едем торговать: наш кооператив заплатил немалые деньги и арендовал девять квадратных метров площади в самом большом павильоне на Международной Выставке – ярмарке. И мы должны заработать! Конвертируемую валюту! За одну, как у нас, матрешку французы с радостью выложат не меньше сорока франков!

Танькин оптимизм и на этот раз оказался сильнее моих сомнений.

И вот, когда все было так хорошо продумано и подсчитано, – подлая подножка министра финансов: подорожал бензин.

Я вопросительно смотрел на жену, время от времени косился на экран ее японского калькулятора.

А Танька, помучив меня долгой паузой, наконец, захлопнула черную крышку своей игрушки, выключила телевизор и только после этого, улыбнувшись, объявила:

– Едем послезавтра!

– В Марсель, в Марсель!

Танька села в кресло.

«Что она придумала?»

Чтобы из – за новой цены на бензин заткнуть дыру в нашем по копейке рассчитанном бюджете, план жены предусматривал: во – первых, с завтрашнего дня в два раза сократить расходы на еду (предвидя мои страдания от неизбежного отсутствия за столом мяса, Танька выразилась дипломатично: «перейти на диетическое питание»), во – вторых, отнести в комиссионку заячью с лисьим воротником шубу, которую Танька, председатель районного Общества защиты животных, уже три года принципиально не надевала даже в самые лютые московские морозы.

– Нет таких трудностей, которые не придумали бы себе большевики! – глупо хихикнул я и, ни словом не возразив плану, обнял Таньку.