Конь пегасый

Мощное искусственное освещение тут же погасло, погрузив помещение в угрюмые сумерки (погода на улице, кстати, с утра выдалась невеселой, даже накрапывал дождик), хотя включенная под потолком люстра все еще лучила свой жалкий желтенький свет. Десять минут прошли незаметно. К выходу молча потянулись разочарованные работники телевидения, а затем, один за другим, сотрудники государственной безопасности.

– Охрана президента решила у вашего дома не делать остановку, – подошел к нам будто бы тоже разочарованный Николай Степанович.

 – Вы уж извините нас, Алексей Матвеевич, что вас переполошили. Во всяком случае, спасибо за понимание ситуации, за то, что пошли нам навстречу…

Мы стояли с Наташей молча, Валя сорвалась и побежала в коридор вслед за уходящими гостями.

– И последняя просьба, Александр Матвеевич… – седовласый чекист достал из папки бланк, на котором выделялся заголовок «Подписка», дальше шли графы и абзац мелкого текста. – Вот напишите своей рукой фамилию и распишитесь внизу.

В глазах запрыгали строчки: «В соответствии со статьей… предупрежден об ответственности… обязуюсь…». Я написал все, что требовалось. То же проделала Наташа.

– Вот, спасибо… – Убирая листы в папку, сказал приятно улыбающийся Николай Степанович. – Значит, никаких интервью никому не давать, друзьям, знакомым о нашей с вами работе не рассказывать, хорошо? Счастливо оставаться…

Я вдруг почувствовал, что в квартире ужасно душно, подошел к балкону и открыл дверь.

Неожиданно передо мной возникла фигура спортивного человека с биноклем на шее и табуретом в руке.

– Все ушли? – Спросил он. – Извините…

Я молча пропустил дозорного, он проследовал на кухню, откуда брал табурет, попрощался с Наташей и удалился.

– И ходят, и ходят… – супруга уже размашисто возила влажной тряпкой по полу.

– Пойдем, погуляем, – предложил я, взяв у жены швабру и поставив ее у стены.

На улице было необычайно чисто. Возле продуктового павильона красовался ряд выставленных пышных можжевельников в кадках.

В клумбах благоухали ярки астры, которых еще три часа назад не было. Чита была не похожа на Читу. Мы медленно брели по тротуару, Валя бежала впереди. Я молча смотрел на крышки канализационных колодцев, обращая внимание на таинственные знаки мелом на них.

Обратно возвращались той же дорогой. Кадок с можжевельником уже не было, да и астры на клумбах уже заметно поредели.