Глубинная почта

Как бикфордов шнурок, ненадолго,

Исчезая собою, легла

Нашей жизни горячая волга

От рожденья до смерти угла…

Но зарыты и в вечной мороке

Назначенье, задача, мотив —

Вот увидите, вылущив сроки, —

Будет взрыв. Будет взрыв. Будет взрыв.

Красивый человек

Красивый человек,

Животный и живой,

Глаза – как стрежни рек,

И с грязной головой.

Киянка, пояс, дождь —

Весь мир ему по йух.

Он пламя, племя, вождь,

Он – воплощённый дух.

Пристроив кисть и пядь,

Всё уточняет вкруг

И силится назвать,

Не выпустив из рук.

Он ходит там, где дым,

Без страха и зело

Подобными любим

За тело и тепло.

Не украшаю я,

Не лью ему елей:

Не лучше он зверья,

Хотя во гневе злей.

Но и не хуже он,

И враг ему – Молох,

Он слышит в Небе звон

И знает: это Бог.

Словом, рыбы…

Словом, рыбы – не немые.

Рассекая тьму за мной

на косые и прямые

говорящей тишиной,

настоящей и поющей,

восходящей на луну,

ради вящей или пущей

образующей струну,

ночью тыщей и одною,

бесконечным падежом,

рассекая тьму за мною

не палаческим ножом,

тучу сахарного зада

вводит в царственный покой

не моя Шахерезада,

не такая, я какой…

Выбирайте, либо – либо,

но она без дэ одна:

если девушка, то рыба,

если чудо, то жена.

Отечественное

Как бы в мире этом тёмном

Оглянуться мне,

Спрятать тление в скоромном

Золотом огне,

Скрыть в саду под цветом белым

От ударов злых

Души, связанные телом,

Всех детей моих?

Как бы вымолить у Бога

Не себе, а им

Дней без счёта юных много,

Стороною дым?

Как бы всех моих любимых —

Яблоня и печь —

Нежных, беглых, уязвимых…

От яги сберечь?

С потолка упавшим толком

Молча оболочь,

С говорящим серым волком

Увезти в полночь,

Снова поднятых началом —

Ну же, ну же, ну! —

В Китеж-град за третьим валом,

В тайную страну,

Где продленью свет порукой

И луна рекой,

И не взвешивают мукой

Волю и покой!

Эдем

Кто измеряет лотом,

Кто Лотовой женой,

Омытый смертным потом,

Как в копи соляной,

Эдем ругают мифом,

Несбыточной мечтой,

То дамским кроют лифом,

То мраморной плитой…

А он легок и ясен,

Как на заре роса:

Весь опыт наш напрасен

Без веры в чудеса.

Все нужды смехотворны

У этих белых врат,

Творения притворны

И примитивны, брат.

Мы все Эдемом бредим

И раны бередим.