И снег приносит чудеса

Нина Степановна заметила, что без декламации Калигула начинает раздражаться. Причем нужно правильно интонировать. Так, чтобы стишок начинался с придыхания, а вся сила страсти пришлась на «синэ тэ нон потеро вивере». Несколько брачных игр страстного кота сделали из строгой бухгалтерши актрису, способную растопить сердце взыскательной итальянской публики.

Однажды, вернувшись с девичника слегка подшофе, бухгалтер Шмакова с легкостью отдалась технологу Шмакову и, в горячке, перепутав обстоятельства происходящего, начала декламировать «Кариссима ноли тардарэ…».

Последующие события заставили скромного технолога-фелинолога сильно подумать о смысле своего кошачьего хобби. В разгар любовной игры в дверь супружеской спальни начали ломиться с такой силой, что Геннадий Петрович решил, что за ним пришли люди из органов времён 30-годов. Понятно, что пыл и страсть пропали мгновенно. Оказалось, что в дверь бился лбом Калигула. Услышав заветную латынь он решил, что его время пришло, хотя и не почувствовал запаха терпкой смеси лаванды с валерианой. Как ни странно, но Калигулу успокоил рыжий кот Нерон, отвесив хороший шлепок по наглой кошачьей морде. И хотя коты быстро разобрались, кто кому по какой причине спать не дает, романтическая ночь была испорчена. Геннадий Петрович тайно возненавидел латынь и, ничего не сказав супруге, на следующий день попросил правление клуба фелинологов-любителей об отставке со своего ответственного поста.

Тем не менее кошачья колония супругов Шмаковых стала известна на весь мир.

В газете «Нью-Йорк Таймс» вышла статья «В обычной московской квартире живут римские императоры и гетеры». Строгий Джил Абрамсон, впервые в истории издания отдал целую страницу под фотографии шмаковских питомцев. Октавиан Август, Тиберий, Калигула, Клавдий, Скрибониан, Нерон, Гальба, Отон, Вителий, Веспасиан, Юлий Сабин, Тит Флавий, Домициан, а с ними Аспазия, Археанасса, Гликерия и Кинтия.

Основательница римского кошкиного дома на пьяцца Арджентина сеньора Сильвия Вивиани с официальным визитом посетила квартиру номер десять.

Эта гостья приехала шумно и с большой помпой. Лимузин, который остановился у подъезда был расписан в черно-белую полоску, а из громкоговорителя, специально по этому случаю установленному на крыше автомобиля, неслась песенка Тамары Миансаровой «Жил да был черный кот за углом…». Как раз в то время, когда сеньора со свитой из репортеров и переводчиков поднималась по лестнице, ей встретился Иван Силыч с мусорным ведром.