Лорелея (сборник)

А я блаженством исхожу —

В объятьях милую держу;

Она ко мне пугливо льнет,

Но горько, горько слезы льет,

Рыдает милая моя;

Ее уста целую я:

«Потоки слез останови,

Отдайся пламенной любви!

Отдайся пламенной любви…»

И вдруг – озноб в моей крови:

Под гул и треск покров земной

Разверзся – пропасть предо мной.

Из черной пропасти возник

Рой черных духов в тот же миг;

Сокрыл он милую мою;

Один, как прежде, я стою.

Стою, и черный рой ведет

Вокруг меня свой хоровод,

Всё ближе, ближе, всё тесней,

И громкий хохот всё гнусней.

Вот-вот сомкнется узкий круг,

В ушах всё тот же страшный звук:

«Блаженство ты отверг, презрел,

Проклятье – вечный твой удел».

«Я выплатил выкуп, чего же ты ждешь?» Перевод В. Зоргенфрея

Я выплатил выкуп, чего же ты ждешь?

Ты видишь, я весь – нетерпенье и дрожь.

Кровавый сообщник, меня не морочь:

Невесты все нет, а уж близится ночь.

От кладбища тихо летят ветерки, —

Невесту мою не встречали ль, дружки?

И вижу, как призраков бледных орда

Кивает в ответ, ухмыляется: «Да!»

Выкладывай, с чем ты пришел ко мне,

Ливрейный верзила, в дыму и огне?

«В драконьей запряжке мои господа

Прикатят – недолго их ждать – сюда».

Ты, маленький, низенький, в сером весь,

Мой мертвый магистр, зачем ты здесь?

Безмолвно ко мне обращает он взгляд,

Трясет головой и уходит назад.

Косматый мой пес, ты скулишь неспроста!

Как ярко сверкают зрачки у кота!

К чему это женщины подняли вой?

О чем это нянька поет надо мной?

Нет, нянюшка, песенкам прежним конец,

Я нынче, ты знаешь, иду под венец;

Баюкать меня теперь ни к чему, —

Смотри-ка, и гости – один к одному!

Друзья, как любезно, не ждал никогда б!

В руках у вас головы вместо шляп.

И вы, дрыгоножки, вы тоже пришли;

Что поздно сегодня сорвались с петли?

А вот на метле и старушка карга.

Благослови же родного сынка!

И ведьма, трясясь, выступает вперед;

«Аминь!» – произносит морщинистый рот.

Идут музыканты – к скелету скелет,

Слепая скрипачка пиликает вслед;

Явился паяц, размалеванный в прах,

С могильщиком на худых плечах.

Двенадцать монахинь ведут хоровод,

И сводня косая им тон задает,

Двенадцать попов похотливых свистят

И гнусность поют на церковный лад.