Победное отчаянье. Собрание сочинений

Но в этой улыбке, как в странной заморской стране,

Какие-то птицы поют и цветы зацветают,

И солнце не меркнет, и часто мерещится мне,

Что в ней всё, что было, что есть и что будет, – растает.

    <1933>

«Розовело небо, задыхался колокол…»

Розовело небо, задыхался колокол,

Искры разлетались.

Мокрый падал снег и стлался, стлался пологом,

И глаза слипались.

Старичок скользил, покашливал и щурился,

Переносье сморщив.

Яркие рекламы плавали над улицей,

До костей промерзшей.

Улыбались люди и друг друга под руку

Брали, кляли стужу.

Мчался сбор пожарных. Старичок шел бодренько,

Хоть и был простужен.

Но не грипп свалил его – цистерной медною

В перекрестке сбили.

И опять помчались с ветром люди бледные

В рев автомобилей.

И опять на сердце знак багровый чертится,

И опять я занят

Мыслями о смерти, о своем бессмертьице

И – самотерзаньем.

    <1933>

«Ты помогала мне в успехе…»

Ты помогала мне в успехе

На утомительной земле,

Ты создала мои доспехи,

Ты сделала меня смелей,

Неуязвимей и злорадней…

И всё, что мне тобой дано,

Я взял, но твой покой украден,

Я не люблю тебя давно.

В твоих ресницах звезды виснут,

Ты часто плачешь и не спишь…

А я, в квадрат кирпичный втиснут, -

Я снова впитываю тишь!

    1933

«На сердце пусто и мертво…»

На сердце пусто и мертво:

Напрасно притворяюсь кротким…

Властительнейший профиль твой,

Веселую твою походку,

Твоих движений злую власть,

Уверенность твою в победах

Как часто я готов проклясть!.

А под конец, а напоследок,

Поднявши воротник пальто,

Поглядывая одичало,

Проклясть проспект с его авто,

Уйти в пустынные кварталы.

    1933

«Я грею ледяную руку…»

Я грею ледяную руку

У сердца, бьющегося громко, –

Я тщательно скрываю муку…

Но вот подходит незнакомка

И спрашивает, вздернув плечи:

«Зачем вы злой и непонятный?»

И что я, что я ей отвечу, –

В себя ушедший безвозвратно?

    1933

Русский художник

Кидающий небрежно красок сгустки

На полотно, вкрепленное в мольберт,

Художник я и, несомненно, русский,

Но не лишенный иностранных черт.

Люблю рассвет холодный и линялый –

Нежнейших красок ласковый разлад.

Мечта о власти и меня пленяла,

Меня пленяла и меня трясла.

На всякий звук теперь кричу я: – занят.

Но этим жизнь исчерпана не вся.