Сопромат

Об этом он услышал на лекции по сопромату от высокого старика-преподавателя – имени уже и не вспомнит – помнил, что он всегда ходил в одном и том же коричневом вельветовом пиджак с меловыми потертостями на локтях. Как всегда в память врезались вещи, не имевшие отношения к предмету, поэтому и знал, что у сновидения нет привычной последовательности от начала до конца. Картинки выстреливают за доли секунды до пробуждения, выстраиваясь в стройный, чаще всего бредовый сюжет. Его начало – в конце забытья, а конец – в начале осознанного вхождения в реальность, когда отдельные участки мозга уже принимают первые сигналы извне.

Потому и истории во сне часто заканчиваются звонком в дверь или сигналом бедствия, переходящим в пронзительное пиликанье будильника, вполне осязаемого, и подчиняющегося линейным законам времени.

Во сне он шел по дороге, закутанной густым туманом, и не понятно было, где он находится и что впереди, но его что-то влекло вдаль, и вот он увидел две стоящие фигуры – одна высокая, а другая поменьше.

Он протянул руку, чтобы не столкнутся, и показать, чтобы его не боялись, но вдруг сверху, с водопадным шумом на него обрушился дождь, фигуры растворились, и он закричал, не слыша своего голоса.

Он вскочил с постели, сел на край, тяжело дыша и пытаясь вспомнить лица, или хотя бы отдельные черты – Ольга и Саша? Он оглянулся, но Ольги рядом не было. Он услышал слабое журчание воды, сердце вдруг заходило ходуном, и он выбежал в коридор. Вода лилась в ванной. Он дернул за ручку, дверь не шелохнулась.

Ольга, Ольга, – громко позвал он, он она не ответила. Он еще раз с силой рванул рукоятку, внутри механизма хрустнуло, и ручка беспомощно повисла, покачиваясь. Он затарабанил по стеклянным вставкам, все сильнее и сильнее, приготовившись уже выбить их, но дверь открылась. Ольга стояла в одних трусах. Изо рта торчала зубная щетка, и губы, покрытые белой пеной, застыли в слабой улыбке. В руках ее болтались маленькие черные наушники-бируши.

– Не делай так… больше, – только и смог он выдавить из как будто перетянутого веревкой горла.

– Андрейчик, миленький, – Ольга слегка коснулась его щеки.

Он пил кофе, сидя на кухне под ярким светом единственной стоваттной лампочки, сдавливая кружку дрожащими руками. Ольга в коротком красном халатике бесшумно вошла и села рядом.

– Все хорошо? – спросила она, поглаживая его волосы.

– Хотел дверь выламывать, – сказал он.

– Ну не злись, я же не специально.

– Я в курсе.