Отравленная сталь

А? Оцени, Гена: так ты всю жизнь будешь уважаемым человеком, в хорошей позиции, никто тебя пальцем не тронет, тем более твоя позиция – конструктивная оппозиция, она всем нужна, и нам тоже. Ты же умный человек и опытный политик. А?

Зюганову профессионального баса не занимать.

– Если по делу, то все это требует обстоятельного осмысления.

– Ну, вот, мы же знали, что ты молодец, Гена. Привет семье.

Зюганов кладет трубку, склоняет перед историей лобастую голову. Демократия попрана? Не впервой.

Она стояла на детских ножках, но ее не пожалели. Нехорошо!

Нехорошо на душе у Зюганова, нехорошо на душе у Ельцина. Молодые да ранние, разве ж они понимают?! И не потому, что демократия – лучше всего, нет, а потому, что ложь – хуже всего. Но Зюганов и Ельцин прошли хорошую школу, они знают с детства: ешь что дают.

Однако философ и практик знают и другое: за демократию нужно бороться каждый день, а диктат – он, как инстинкт у животного, всегда тут как тут, готов и бодр, и разговор у него – короткий:

Шесть ворчунов шли на парад,

Один хотел отстать,

Его заметил штурмовик,

И их осталось… пять[2 - В.

Высоцкий. Ворчуны.].

Ельцин уехал в Завидово. Приходил в форму после стресса выборов. Его оппоненту оставалось только утешать себя: «Ельцин в Завидове оттягивает свой конец». Так было написано в одной газете.

6. Малые маневры

«Клянусь, во имя Великого Архитектора Вселенной, никогда и никому не открывать, без приказания от ордена, тайн, знаков, прикосновений, слов доктрины и обычаев франкмасонства и хранить о них вечное молчание.

Обещаю и клянусь ни в чем не изменять ему ни пером, ни знаком, ни словом, ни телодвижением, а также никому не передавать о нем, ни для рассказа, ни для письма, ни для печати, или всякого другого изображения, и никогда не разглашать того, что мне теперь уже известно и что может быть вверено впоследствии…»

До государственной исторической библиотеки в Старосадском переулке Косте было рукой подать.

Как мы помним, он жил в одном из рукавов, вливающихся в Чистопрудный бульвар. Всего-то – пешочком до Покровки и вниз к Маросейке, почти до самого здания налоговой полиции, где раньше помещалось Министерство тяжелого машиностроения.

Оказалось, франкмасонство интересовало не одного Костю. В этот сентябрьский день 1996-го его в библиотеку не пустили. Ночью библиотеку обокрали. Позже он узнал, что похитили масонскую коллекцию.