«Третьяковка» и другие московские повести

)

– Ох, тяжкие наши грехи! —

И тут голосок раздается,

Веселый и вроде с насмешкой:

– А завтра Илья и вернется.

– Слепая, пошла бы ты спать!

– Ложимся, ложимся скорее!

Нам завтра на гуумно с утра,

И так ничего не успеем!

– А лучше совсем не ходить.

Назад побежите вы сразу!

– Ты что, очумела, слепая?

Ты кончишь безумные сказы?

И только взялись молотить,

Несутся соседские дети:

– Илья воротился!

Назад

Помчались, забыв всё на свете.

И только Наталья едва

Бредет.

– Матрона, Матрона!

Ну вот, началось.

За что мне такое случилось?

Привыкла. Душа ко всему

На этой земле привыкает.

И даже к тому, что ночами порой

Над этой землею летает.

Привыкла, что дочка ее

Сидит, как царица на троне,

И люди с поклоном идут

К незрячей девчушке Матроне,

Что кто-то в их дверь по ночам

Проходит, незрим и неслышен,

И полнит избу аромат,

Как яблонь цветущих и вишен.

Привыкла, что стала вдовой,

Что Марьюшка – вся седая,

Что сколько муки ни возьмешь из горшка,

Мука в нем не убывает.

И все же порой, как сквозь сон,

Накатывает удивленье:

– Неужто сам Бог посетил

Убогое наше селенье?

Такая повсюду печаль,

Хоть пляшут, хоть свадьбы играют,

И каждого до смерти жаль —

И тех, что головушку свеся,

Бредут,

И тех, что носы задирают.

Построил Гаврилин Андрей

Себе не избу – а палаты,

На кровные деньги построил! —

И стал

Пред всеми во всем виноватый.

И братьев родных он вконец разъярил,

Четверку коней заимевши.

Не вынесли братья,

Украли коней.

Едва не повесился бедный Андрей!

Помилуй нас, Господи, грешных!

А вот у Носковых беда!

Такая, что вымолвить страшно.

За месяц один и отца схоронили,

И старшего брата Дуняши.

От брата вдову и двенадцать сирот

В наследство они получили.

Старуха Носкова ослепла от слез,

Завидует тем, кто в могиле.

. . . . . . . . . . .

И тут прямо чудо случилось!

Нашелся на Дуню купец:

В соседнем селе многодетный,

Но вовсе не бедный вдовец.

У матери высохли слезы.

Она и мечтать не мечтала!

А Дуня услышала – и обмерла,

До церкви родимой едва добрела,

Пред образом Спаса упала.

Молилась, рыдала,

Винилась в грехах

Пред Господом и пред всеми,

Просила от новой беды упасти

Вдовца горемычного се?мью.