Последний мужчина

Сказала же: холодно. Костра не развести.

– Вам-то что? Знаете заранее, видели миллионы раз…

– Да одинакового раза-то не было. Привыкнуть не могу. Вы ведь ещё те твари, каждый по-своему. А гоготать, как эти… что идут со мной, не способны. Жаль мне вас. Все знаете, извещены, а валите в одну сторону. Скопом, гуртом, будто слепые.

– В какую сторону?

– Сытости, сытости, тёпленький мой. А пресыщаясь, требуете ещё. Али не так?

– Что ж плохого?

– Так ведь отнято у кого-то, рвёте зубами у других.

Поди, и сам замечал – вроде двое одинаково симпатичны, слова правильные, а зубы разные. У одного клыкастее. Ясно же. Дом побольше оттого, что кто-то спит в сарае… Закон неотменим! Сколько ни убеждай себя, будто трудом праведным… эх-хе-хе…

– Многие заработали!

– Ну, ну. Я-то считала, что с мозгами. Всерьёз так думаешь?

– Если честно, нет.

– Тогда не ошиблась. Успокоил.

– Но можно и понять – просто… условия жизни… все стараются сделать их лучше. И я хочу, чтобы дети мои не голодали, не жили в бараках.

И остальные так. Что плохого?

– Да ведь и так не голодают. И живут в тепле, – раздражённо среагировал голос. – Не этого хотите – а чтоб ели слаще, чем чужие, да имели больше, чем соседские! Многое ещё не помешало бы, правда ведь? Хе-хе, – опять ухмыльнулась она.

– Убивать, что ли, лучше? – возмутился Сергей, на секунду забыв о сцене в катакомбах. Но тут же поправился. – Что ж плохого, если всё лучше и лучше?

– Процесс-то бесконечен. Порочна цель, а значит, и действия.

Построить царство изобилия. Безудержного потребления. Убивающего. Хороша же цель рождения! И все потрясения мира, вселенские катастрофы и шесть дней творения ради неё? Вот это появляющееся из матери существо – чтобы обожраться?! Тогда бы всех ко мне и сразу. Ан нет! Значит, для другого изваяли вас. Н-да… А вот на них, безудержных, те, хвостатые, потирают руки до крови. Ждут не дождутся. Так что бывает и убивать – лучше.

– Нормально! Приехали. – Возмущение на секунду одолело страх.

 – И какая же причина заблуждений?

– Одинакова для всех – зависть. Да, да. Та самая подруга ненависти и троюродная сестра… не помню кого. Насмотришься на вас – прямо мастерская зависти. Фабрика! Видишь что-то лучшее, чем есть у тебя, хочешь большего, а потом узнаёшь, что другие давно ушли вперед, и по новой, по новой. До бесконечности. Не три, а шесть пар обуви, потом пятнадцать. Разумность отодвинута желанием. Душа – телом.