Последний мужчина

И на всё это растрачивается время, такое необходимое для воспоминаний.

– Воспоминаний?

– Воспоминаний о том, что оскорбили, предали, обокрали когда-то другого, а значит, себя. Что, оттолкнув, заняли чье-то место на пути к цели. О том, что объедаетесь салями на глазах голодающих. Что руки давно почернели от мзды, но вы лжёте себе, что трясутся с похмелья. О подлости, изворотливости, объявляя их умением заработать. Обрыдла ваша одинаковость. Вот и думаю, дай поговорю, может, не понимаю чего?

– И для этого выбрали меня?

– Конечно, нет! Я же сказала, ты можешь выполнить мою просьбу! Ведь роешь, путаешься в том же.

Всё-таки верно, что у вас после сорока лицо на затылке и глазами пялитесь назад.

– Да ладно. Кто это сказал?

– Некий Оливейра. А разве, чем занялся сам, не одно и то же?

– Не одно.

– А ты пощупай затылок, и согласишься…

Сергей машинально провёл рукой по голове и тут же отдёрнул.

– Вот видишь, нащупал, а говоришь… Может, помогу чем?

– Вы-то чем поможете? Да и что это, наконец, за просьба? Вы будто пугаете!

– Так для того и существую! Не радовать же! Впрочем, хорошо.

О моей просьбе больше ни слова. Скажу сама! А помочь могу чем… Сам же говоришь, видела смертей больше, чем песчинок в море. Видела людей за три секунды до этого. Разве мало? Живёте-то одинаково, а умираете по-разному… ох, я ж говорила тебе уже. Вот отсутствие практики в диспутах! Давай навёрстывать!

Сергей уловил оттенки требовательности в последней фразе. И хотя всё ещё терялся в догадках, решил не настаивать, сознавая, что происходящее могло быть и хуже.

Придя к такому заключению и несколько успокоившись, он вернулся к безответному вопросу:

– Так что же может быть хуже убийства?

– Разлад души с умом.

– Я не понимаю, поясни.

– Поди ж, какой скорый! И на «ты» переходишь. Впрочем, валяй, мне нравится… Знаешь, сто пятьдесят лет назад неким Брянчаниновым была написана пьеска – «Совещание души с умом». Всего несколько страниц. Прелюбопытный разговор, надо заметить.

В начале душа обращается к уму со словами: «Скорблю невыносимо, нигде не нахожу отрады, ни вне, ни внутри меня. Созерцания мира, неосторожные взгляды на него, неопытная доверчивость к миру привлекли в меня его стрелы, исполнили меня смертельных язв. К чему мне смотреть на мир? Непременно я оставлю его». – А дальше вот, послушай: «Ум мой! Ты – руководитель души. Наставь меня! Введи в меня блаженное спокойствие. Мир и страсти измучили, истерзали».