Ларочка

Поэт переводил свой совиный взгляд с одной женщины на другую, ничего, разумеется, не понимая.

– А-а… – сказала Лариса, начиная догадываться в чем дело.

Поэт добавил:

– Он сказал, что если въеду я, то он пошлет за Викторией Владимировной.

Мать всхлипнула еще громче.

Лариса знала, когда можно и нужно надавить, а главное – на кого. Сейчас давить на отца было не нужно и нельзя.

– Мам. – Она слегка дернула Нину Семеновну за руку. – Ничего не поделаешь.

– Чего не поделаешь?! – мрачно, неприветливо спросила мать.

– Придется ему, – она ткнула пальцем в поэта, – искать место здесь.

– Где здесь, ты очумела?!

– Конечно, не в этой палате…

– Я говорю, очумела!

– Я только что лишилась девственности, так ты хочешь, чтобы я тут же лишилась и мужа.

При слове «мужа» сварщик потупился, ему казалось, что сейчас назвали слишком большую цену за то жилье, которое ему, возможно, подыщут, но все его вещи сейчас валялись в предбаннике общежития, и ему обещали, что уже вечером они будут валяться на улице в снегу.

Лариса повернулась к сварщику:

– Я же тебя просила не читать отцу стихи. Он офицер, он не поймет.

Поэт развел руками:

– Я читал переводы. Гонгору.

11

Сестра-хозяйка – лицо влиятельное в госпитале и посвященное во все материальные обстоятельства своего заведения. Окружной госпиталь располагался на обширной территории, обладал множеством укромных уголков, и Нине Семеновне не надо было особенно ломать голову ради того, чтобы найти приемлемую нору для «зятя».

Во флигеле неврологического отделения имелась конурка с отдельным входом, с койкой, тумбочкой и этажеркой, так что все имущество сварщика обрело привычные для себя условия существования.

Нине Семеновне поэт тоже не глянулся, но, правда, не до такой степени, как мужу, она разрешила ему курить в форточку и показала ту дыру в ограде, через которую выздоравливающие бойцы бегали в самоволку. Через нее же проникала на территорию и Лариса, когда ей особенно не терпелось добраться до спасаемого ею мужчины и не хотелось тащиться лишних два квартала до КПП.

Хотя там ее пропускали беспрепятственно и даже приветственно, зная, кто ее мать.

Началась их «семейная» жизнь. Получив минимальную медицинскую поддержку, сварщик показал, что он все же на многое способен как мужчина. Но не это было для Ларисы самым интересным. Она получала не столько постельное удовлетворение, сколько удостоверение, что с этой точки зрения у них все в порядке.