Зов. Антология русского хоррора

Бог помог ей прогнать чудовище, и Ему она будет петь славу до конца своих дней.

Под одеждой след от укуса превращался в светящееся красно-фиолетовое пятнышко, а у Паолы возникло непреодолимое желание попробовать сырую рыбу.

Андрей Гавриленко

Начал писать довольно поздно, в 35 лет. Мои публикации: рассказы «Охотник» (DARKER № 8'16 (65)) и «Тавромахия» (DARKER № 10'16 (67)), рассказ «Мигрант» («Астра Нова: альманах фантастики № 1(008) 2017»). Мои рассказы также есть в антологиях «Квазара» «Тьма веков» («Фади») и «Жернова времени» («Фунт плоти»).

Кроме того, рассказы «Мигрант» и «На пути к звезде Сириус» озвучены на ютуб-канале «Мастерская историй». Пишу в основном в жанре «исторический хоррор».

Зайка

Вечером в заведении одноглазой Лассар, как всегда, с радушием принимали гостей. Казалось, ничто не может устрашить несгибаемую мадам и ее девочек. Ни осада Парижа пруссаками, ни артиллерийские обстрелы, ни голод, ни баррикады, с каждым днем перекрывавшие все больше улиц. Да, впрочем, Пале-Руайяля, где располагался гостеприимный дом, вся эта военная кутерьма пока не достигала.

Лишь соседнее здание, хозяин которого бежал еще до того, как кольцо осады сомкнулось, заняли национальные гвардейцы. Для каких-то своих оборонительных нужд.

Итак, в заведении Лассар на втором этаже принимали гостей. В этот вечер его посетили особенные клиенты с особенными запросами. Поэтому мадам вынуждена была закрыть двери для всех прочих страждущих в эту ночь. Ее гостями были четыре господина из тайного клуба «Маркизы».

Они только что отужинали в общем зале и теперь расположились на низких креслах и диванах, тиская хохочущих «магдалин» (так называла своих девочек Лассар). «Маркизы» ждали представления, которое обещал дать один из них этой ночью.

Зал мадам Лассар был обставлен шикарно, как, впрочем, залы и комнаты всех борделей на улице Ришелье. Мебель была обтянута белой с золотом тканью. Полы устилали толстые багровые ковры. Стены были покрыты шелковыми обоями с изображениями волосатых сатиров, преследующих обнаженных нимф.

По углам расположились статуи купающихся Афродит и Артемид.

В одном из кресел устроился банкир Журд. Он лениво ковырялся в зубах золотой зубочисткой, добывая кусочки мяса слона Кастора. Это хоботное, как и его брат Поллукс, было застрелено недавно в зоопарке. Слоны пали жертвой аристократии, не желавшей, в отличие от других парижан, опускаться до крысятины и собачатины – единственных доступных видов мяса в осажденном городе.