Зов. Антология русского хоррора

Здесь есть своеобразный колодец, хотя и довольно бессмысленный – морская вода совершенно не пригодна для питья. Зато можно ловить рыбу, вот только удочку я не захватил. На первое время я взял еду и воду, но не могу даже предположить, насколько этих запасов хватит.

Да, я безрассуден. Да, я сам до конца не понимаю, зачем это нужно. Но эта мысль грелась в голове слишком долго, чтобы просто ее игнорировать. Она зудела и чесалась, как жук, запертый в черепной коробке. Отдавалась головной болью, мешала мне спать последние два года.

Я просто сорвался, не в силах больше этого терпеть.

Я хочу запереть себя. Хочу провести в замкнутом пространстве неопределенное время. Я одержим этой идеей, по-настоящему. Своей семье написал письмо с просьбой не искать меня – появлюсь сам, когда придет время. А пока – буду сидеть один в этом маяке, насколько хватит рассудка. А там – посмотрим.

* * *

У меня теперь много времени для размышлений. Я целыми днями наедине с высшими идеями, с основополагающими тезисами – и у меня есть время разобрать каждое утверждение досконально.

По кирпичику, по соломинке, отыскать ту самую иголку, выгрести из бочки меда все, чему там быть не следует.

Вот, например: они говорят – порядок всему голова. Живи и давай жить другим. Оставь после себя что-то, что поможет следующему поколению… или хотя бы представителя этого самого поколения. Будь общителен, не запирайся в себе. Они говорят – не запирайся в забытом Богом маяке.

В таком случае, кто я? Носитель хаоса? Служитель абсурда? Просто ненормальный? Последнее – пожалуй, самое верное.

Я исписываю этой мутью листы. Мне уже и думать не надо, что дальше строчить. Я теперь идея во плоти. Я – то, что они назовут чистым безумием. Ну и ладно. Мой рассудок – моя ответственность.

* * *

Дочь несет мне рисунок. Какие-то невнятные цветы, солнце в уголке листа, и страшные существа из черных палок. Подписаны: «Я, МАМА, ПАПА». Ужасные каракули, по мерке всемирного искусства. Но никто и никогда так не скажет.

Дети – настоящие служители абсурда. Для них нет нормального, они всегда верят в то, что сами же придумали. У нарисованных существ безумные огромные глаза, кривые конечности, волосы торчат во все стороны. Лишь на такой ужас способны детские руки. Нельзя их за это винить, но стоит ли поощрять? Когда кто-нибудь делает что-то плохо, ему говорят переделать. Когда ребенок что-то делает плохо – его хвалят, хвалят его некомпетентность, его неспособность сделать хорошо.