Камуфлет

И не знают, что стоит отвернуться, как «соль» ножичком пырнет… Эту породу Родион Георгиевич изучил досконально.

Молодцом держался Герасим Растягаев, твердо стоял на том, что «пусть Никишка кладом делится или хоть вернет два рубля за мороку».

Теоретически такие подарки возможны. Не все же рыть носом землю, иногда случается легкий розыск. Но уж больно лихо вышло: сам собой, без всяких усилий, появляется не просто свидетель, а прямо-таки золото. Правда, «драгоценность» сомнительной пробы.

– Постой, братец, не пойму я тебя что-то, расскажи-ка ефе разок: куда ездил? – Народный стиль у Ванзарова выходил чисто.

Это подтверждали многие арестованные мазурики.

– Значица, так… – Растягаев солидно прочистил горло. – Принял сундук с пассажиркой у Финского вокзала где-то до семи. Сначала поехали на Малую Конюшенную, постояли и отправились к углу Арсенальной и Полюстровской набережной. Там и высадил. Я чего сундук-то приметил, уж больно тяжел и чудного вида. Да и поездка веселая, туды-сюды.

Правда, заплатила хорошо, не обидела.

– Кто, говорифь, заплатил? – изобразил удивление Родион Георгиевич.

– Да барыня, пассажирка то есть.

– Ты ж говорил, барина вез?

– Да что вы, господин хороший! Как есть барыня была… Я извиняюсь, а как насчет клада будет?

Ванзаров кивнул на сундук, который так и стоял в участке на прежнем месте:

– Сундук точно тот?

– Знамо дело! Приметный, хоть вещь бестолковая. А клад, значит, Никишке достанется?

Что же получается? Или извозчики путают, или один из них врет.

Остается проверить наглядным способом.

Последовал приказ дежурному незамедлительно доставить субъекта, с которого ротмистр снимает протокол.

Никифор под конвоем Джуранского сник и даже бубнить перестал. Какие удары обрушила судьба на его голову, и думать боялся. А про себя зарекся: чтобы еще раз добровольно лезть в помощники полиции – да никогда в жизни.

Ванзаров подвинул шаткий стул. Примостившись на краешке, Пряников изготовился к худшему.

В этом убеждала довольная рожа Герасима: вот ведь злопамятный гад, из-за рубля удавится.

– Расскажи, любезный, с какой барыней сундук вез? – без всякой строгости спросил Родион Георгиевич. Но послышался Никифору окончательный приговор: все, решили его извести, как есть, жаль, лошадь пропадет, мля.

– Что молчифь?

– Эта… чего… сами то… знаете…

– А ты Герасиму расскажи.

– Бабы… нет… да… от… господин… видели… И сундук его.