Лабиринт Просперо

Все по чести, значит…

– Кто же тебя нанял, любезный?

– Так это, как полагается: в «Курорте». Дело обычное: летом пассажиров на станции встречаем, на колесах, значит, а зимой какие колеса, на полозьях бы проехать. Ишь, сколько навалило…

– Значит, тебя прямо за мной подрядили?

– А то как же. Сказано: встречай гаспадина Вазарова… Я выехал, а тут такая неудача вышла. Подвела кобылка, ну ничего…

– Так кто тебе это сказал?

– Да в «Курорте», говорю же. Нас как наняли, артельщик мой и говорит: встретишь, значит, етого гаспадина… Как положено.

Незадача вышла. Так что, барин, трогаем?

Ванзаров не возражал.

Сани шли медленно. Извозчик терпел и не подгонял, только часто стряхивал со спины налипающие холмики. В лесу ветра не было. Снег падал крупными хлопьями. Сползала темнота. Ванзаров полулежал в санях, деревья уже смутно угадывались, смешиваясь с пургой. И казалось, что едет он не по лесной дороге, а спускается по черному лабиринту в глубины пещеры, где прячется хищный Минотавр, питающийся человеческим мясом.

Чего ни привидится под вечер в лесу. Снег мысли путает.

8

Записная книжка Г. П.

Только представьте, дорогая Агата, что пригородный поезд может просто встать посреди заснеженного поля и пассажирам будет приказано добираться как им вздумается. Замечу: посреди яростной метели. Но в России это – в порядке вещей.

Проводник доложил, что впереди занос, поезд не может двигаться и будьте любезны покинуть вагон. Разумеется, все взбунтовались. Произошел омерзительный скандал, несчастного проводника чуть не пристрелили, я видел, как ему угрожали ножом.

Не знаю, чем бы кончилась эта удручающая сцена, если бы не случилось маленькое чудо, на которое так щедра эта страна.

Из леса, как в доброй сказке, вдруг выехала целая вереница низких экипажей на полозьях, которые здесь называются «sani». Нам было предложено добраться до цели моего путешествия подобным экзотическим способом. Но это все равно лучше, чем замерзать в вагоне посреди дремучего леса.

Полагаю, в России годы бедствий воспитали недурную традицию посылать к застрявшему в сугробах поезду спасательную экспедицию.

В экипаже место было для двоих. И хоть я предпочитаю ездить один, но обстоятельства заставили быть джентльменом. Ко мне уселся господин в коротком полушубке и сразу стал навязывать свое знакомство. Деваться мне было некуда. Я представился, впрочем, умолчав о месте службы. Мой спутник сообщил, что он тоже скромный обыватель.