Лабиринт Просперо

Хоть фамилия у него Францевич, по-французски он изъясняется чудовищно. Только моя вежливость не позволила сделать ему замечание. Я не мог не заметить у него под полой кобуру с револьвером. Этот факт в сочетании с общим подтянутым видом господина говорит мне, что «просто обыватель» на самом деле является офицером русской тайной полиции, о зверствах которой мы столько наслышаны. Это важное обстоятельство заставляет меня быть осторожным. Но лучше уж встречать опасность с открытыми глазами. Теперь я лично убедился, что в России агенты тайной полиции на каждом шагу.

Дорога была необычной. Мы неслись по лесу так, что в ушах ветер свистел. Или это выли волки. Под огромным покрывалом, защищавшим от снега, было тепло. Вскоре лес кончился, и я увидел тот самый «Курорт», о котором столько трубят. Русские хотят уверить нас, что это – Северная Ривьера. Но до Ривьеры этому месту далеко, как до луны. Главное здание санатория – курзал – представляет собой огромный, безвкусный купол, от которого раскинулись два корпуса.

Пляжа под снегом не видно. Он буквально сливается с заливом в одно неразличимое белое пятно. Возможно, летом природа берет свое, но сейчас место это выглядит не менее диким, чем Северный полюс.

Нас встретил доктор с ужасающей фамилией. Он пояснил, что зимой «Курорт» фактически не работает, не сезон. Многие помещения закрыты. Но для приехавших гостей будет сделано исключение, и они ни в чем не будут нуждаться. Питание будет организовано в столовой, расположенной в левом крыле курзала.

А проводить время можно в соседних помещениях: бильярдной, гостиной, курительной и читальне. Прислуги осталось немного, но доктор обещал, что это не скажется на комфорте нашего проживания. В чем я искренно сомневаюсь. Из-за зимнего периода жить можно только в корпусе, называемом «Морской пансионат». Его достоинство только в том, что он в двух шагах от эспланады курзала. То есть прогулки по снегу будут минимальны. Должен сознаться, дорогая Агата, что я допустил оплошность и надел бальные туфли. О чем сильно сожалею. Однако, помня, зачем я здесь, такое неудобство несущественно.

Я наконец смог отделаться от липкого господина Францевича и закрылся в своем номере. К некоторому удивлению, я нашел в нем все, к чему привык в своей жизни. Не забыты даже мои любимые папиросы. Но не об этом речь. Выйдя из номера, я обнаружил, что все пассажиры несчастного поезда расселились в бельэтаже и на первом этаже.