Лабиринт Химеры

 Многия язы?ки

Один из частных выводов психологики гласит, что прислуга должна быть похожа на хозяина. Как похож хороший пес.

Дверь открыла девушка в фартуке горничной и одним своим видом низвела психологику из разряда почти точной науки в ранг жуликоватого искусства. От чего Аполлон Григорьевич злорадно бы торжествовал, если б прознал. Действительно, прислуга балерины Императорского театра была крепка телом, как хуторская крестьянка, привыкшая и сено ворошить, и поросят резать. Лицо круглощеко, румянец багровеет свеклой, шее позавидовал бы цирковой борец.

Пальцы девушки, теребившие фартук, походили на упругие сосиски.

– Та? – спросила она с сильным чухонским акцентом[3 - Акцент жителей герцогства Финляндского, приехавших на заработки в столицу.].

– Барышня Вольцева здесь проживает? – спросил Ванзаров, прикидывая, для чего балерине понадобилось это упитанное чудо.

– Прожифает, та. А ви кто есть?

– Сыскная полиция, – ответил он, глядя прямиком в маленькие глазки, в которых промелькнул испуг.

– Полицья? Хосяйка никак нет дома…

– Когда она уехала?

– Утром, вчера день.

– Во сколько?

– За полдень… Да.

– До сих пор не вернулась?

– Я очень волновался, – ответила горничная, стараясь в своем большом и сдобном теле найти признаки беспокойства и предъявить их.

– Как зовут?

– Ирма… ваше высокопревосходительство.

Не самое легкое словосочетание в русском языке, к тому же не подобающее чиновнику сыска, прозвучало на удивление чисто.

– Полиция имеет право войти в любой частный дом для проведения розыска или дознания по вновь открытому делу, – сообщил Ванзаров, крепко рассчитывая на неосведомленность прислуги в русском праве.

Не хватало, чтобы от него потребовали дозволения прокурора. Ирма поняла только одно: важный господин из полиции хочет пройти в дом. Выбора у нее было не много. Вернее, совсем не было. И горничная посторонилась. Ванзарову пришлось протискиваться бочком, чтобы не задеть роскошное тело.

Зато на обстановке квартиры психологика отыгралась.

Именно так должно выглядеть гнездышко восходящей звезды балета, жалования которой, без явной поддержки заинтересованного лица, и близко не хватит на модную мебель, французские гардины, мейсонские фарфоровые безделушки и изящные картины. Во всем этом изобилии для сыска было мало пользы. Ванзарова интересовали фотографии. К счастью, их было в избытке. Целую стену покрывали рамки. В основном они представляли хозяйку дома в балетных позах.