Обратно на север. Кровавой поступью

– Раздавлю тебя, червяк! Сегодня конец всего твоего рода! Я предам этот город огню! Я буду преследовать все твое проклятое племя, пока не сотру в пепел все твое наследие! Где твое могущество, где твоя хваленая сила? Ты просто ничто! Я сотру даже воспоминания о тебе! – Братислан ревел подобно горной реке. Он протянул руки в сторону Катакара. Воздух дрожал как над раскаленным камнем и начал окутывать темного мага.

– Мое могущество в моем наследии, но как я уже говорил, ты не дальновиден, мой друг. И смысла в твоей сегодняшней победе не больше, чем, если бы ты и впрямь раздавил червя.

 – Катакар закашлялся.

Катакара сдавило исполинским объятием, дыхание стало прерывистым и свистящим. Воздух вокруг густел и тяжелел. Потребовалась уйма усилий, чтобы ненадолго сдержать этот чудовищный натиск. Губы Катакара зашевелились. Из ниоткуда появившийся шепот, набирая силу, оглушающим гулом прокатился по городу. Слова, которые он нес, скрежетом когтей о металл, царапали перепонки, проникая в сознания каждого: «Когда травяное море накроет покрывало черного снега, а гора Нам Ту зазеленеет и зацветёт, распустится огненный цветок, и своим пением Финист возвестит о моем возвращении, и вместе со мной прибудет вся Тьма – вы познаете всю ярость моего милосердия».

Братислан сильнее сжал кулаки. Гром голоса стих так же быстро, как и возник. Тело противника мягкой глиной в руках рассерженного мастера стало терять свои очертания. Кости хрустели и ломались, разрывая плоть, вылезали наружу жемчужными обрубками, Катакар медленно сползал, превращаясь в кровавое месиво.

Некогда прекрасное лицо исказила гримаса боли и печали. Стиснутые зубы крошились, превращая улыбку в щербатую изогнутую дугу отвращения. Темно-фиолетовые глаза потускнели и лопнули, разлетаясь кровавой пылью. Великий черный властелин рухнул. Бесформенная груда тряпья, костей и мяса начала оседать, растекаясь лужей крови, внутренностей и их содержимым.

***

– Уделом любого павшего города становиться мольба о пощаде.

Умываясь слезами и кровью, взывать о помощи к богам. И проклинать, всех тех, кто пришел с мечом к тебе в дом. Ведь какие бы не были добрые намерения у захватчиков, какие бы не были у них знамена, все всегда кончается именно так. Кровью и отчаянием. – Капрал повернул к себе чумазое мальчишеское лицо, поцеловал по-отцовски в лоб и швырнул голову обратно в кучу.

Капрал Странхо, бешенный пёс его преосвященства, любимец выполняющий особо грязные дела.