Assassin's Creed: Буря эпохи Мин

А вот Лю Цзинь не понимал, и смерть его заставила трепетать от ужаса многих. Мужчина не желал такой участи, посему всегда стоял позади и вел себя крайне почтительно.

– Эта девка уже в столице.

Такая новость сильно удивила Виня, но он спросил, не подавая виду:

– Господин получил новую информацию?

– Еще нет.

На миг Змей остолбенел, а тиду пояснил:

– Именно из-за отсутствия новостей все выглядит еще подозрительнее. После того как Гао Фэн погиб, Шао Цзюнь и след простыл, хотя мотивы ее стали понятны, как только она вернулась в Китай.

У нее точно есть помощник.

Винь пробормотал:

– Да кто же осмелится на такое?

Старик поморщился и ответил:

– Ты видел смерть главы, когда мы уничтожили Братство?

Три года назад во время церемонии причисления предков Тигры нанесли смертельный удар по нему. Полагаясь на навыки Змея, лучшего шпиона в стране, евнухи выследили всех в столице. Он сам помнил, как добрался до мастеров и убил главу Братства.

– Он пал от моей руки.

Даже имя помню – Хун Ливэй…

– Этот человек фигура небольшая, за ним определенно стоял кто-то еще… – Старик не дал собеседнику договорить.

Вражда двух группировок длилась уже больше тысячи лет. Предтечи Восьми тигров помогли Цинь Шихуану в период Сражающихся царств[33 - V–III вв. до н. э.] в подавлении шести из них, что породило конфликт с Братством, стремящимся свергнуть династию Цинь.

Тигры придерживались строгого порядка во всем и иерархии. И уважали только силу, а Братство следовало принципу «Ничто не истинно, все дозволено».

Естественно, они не могли найти общий язык, постоянно конфликтуя. Начиная с той поры, когда стрела царства Вэй поразила правителя династии Цинь, Чжан Юн видел в ассасинах только врагов, которых нужно уничтожать, как поступили все его предшественники. В течение многих лет они сражались не на жизнь, а на смерть; победу одерживала то одна сторона, то другая, но в целом силы всегда оставались равны. А сейчас впервые в истории Братство ассасинов оказалось на грани исчезновения.

Даже старик Юн, думая об этом, начинал волноваться. Он знал: на Западе главу того или иного объединения называли лидером. В Китае, скорее всего, главного ассасина называли по-другому, хотя суть оставалась та же. И если не уничтожить его, Братство возродится. Хун Ливэй, безусловно, обладал неплохими способностями, тем не менее уступал сбежавшему три года назад Чжу Цзююаню.