Жизнь решает все

 – Мне думается, что сейчас неподходящее время. У тебя появились иные заботы.

– Рыбий победитель?

Молчаливый кивок, полный важности и достоинство. Пальцы скребут по пергаменту, скатывая в трубку, окуляры поблескивают загадочной зеленью.

– Не стоит беспокоиться, – произнес Ырхыз. – Как пришел, так и уйдет. Тебе ли не знать, что каган не потерпит в городе чужого войска. Кинет ему положенный кусок, но не больше.

Когда он успел стать таким хладнокровным? Когда вообще он успел измениться? Или не менялся, но лишь нашел новую маску?

– Говорят, он привез настоящие корабли и живых побережников, – проворчал тегин.

 – Так и быть, я взгляну на них когда-нибудь. Но подземелья я хочу увидеть как можно скорее!

И приказ был исполнен.

К вечеру стало прохладней. Апельсиновые деревца в кадках опустили пропыленные листья, затрещали сверчки, перемывая дворцовые слухи, а от города потянуло вонью сточных канав.

Лылах-шад самолично вышел встретить гостя и, поклонившись, сказал:

– Благодарю за честь приветствовать в моих покоях славного воина, о котором много хорошего говорят в Ханме.

Агбай-нойон понял правильно и, вернув поклон, ответил:

– Для меня честь быть приглашенным сюда. О Лылах-шаде говорят мало, и само это говорит о нем много.

С виду груб и даже диковат, велик и статен. Огромен. Но это даже хорошо, чернь любит таких. В её представлении телесная крепость тесно связана со здоровьем и мощью. Впрочем, в данном случае связь действительно присутствовала.

Агбай-нойон, переступив порог, снова поклонился, и взмахом руки подозвал следовавшего попятам слугу.

– Зная о вашем увлечении, решил преподнести вам в дар…

На подносе, укрытая вышитым платком, стояла клетка. Определенно клетка – уж больно характерная форма.

– …эту птицу…

Платок соскользнул, и Лылах привычно сделал вид, что приятно удивлен.

– …встретить каковую можно лишь на редких островах. Побережники чтят их.

Белое оперение, длинная шея, обвисшая петлей-веревкой, и крохотная голова с тяжелым клювом и золотистым венчиком-эгреткой.

– Подобно воронам и галкам она запоминает человеческую речь. Однако же считается, что в отличие от них она разумеет то, о чем говорит, – закончил Агбай-нойон.

– Муд-р-р-рейший, – важно произнесла птица, склоняя голову набок. – Ры-р-р-ах. Муд-р-р-рейший.

– Безмерно благодарю, – по знаку Лылаха клетку приняли и унесли к окну. – Приглашаю разделить трапезу.

Агбай благосклонно кивнул.