Бездна. Том II

Она так толкнула от испуга, а если бы хотела убить? Пробила бы грудь насквозь?

Ещё странно, что зомби на неё никак не реагировали. Она умерла после ампутации и стала зомби? Тогда почему разум сохранился? Сука, чем дальше, тем страннее.

Осмотрев Ивана, Ирина констатировала, что все рёбра целы, а это уже было не мало. Подхватив его под руку, я потащил друга по коридору в другую комнату. Пусть оставшиеся в живых пошушукаются и выпустят пар. Если будут долго вариться в своих мыслях, то получу ещё пару бунтовщиков, хотя, если будут шептаться, то может выйти и коллективный заговор, но без огнестрела, а значит, они мне не соперники.

– Димон, что случилось? – Иван посмотрел на меня растерянно.

– Снежана тебя нокаутировала, а Киса спас тебе жизнь, за что я отрубил ему руку. Видишь, как я ценю людей хе-хе, – невесело усмехнулся я.

– Его укусили? – Раскрыл мой блеф Иван. Сука, а так не хотелось, чтобы он чувствовал вину за то, что Киса потерял руку.

– Да, пока тащил тебя.

– Блять. Дурак. Сраный идиот. Лучше бы бросил меня. – Взвыл Иван, пытаясь сдержать наворачивающиеся слёзы. – А Ульяна? – В его голосе не было надежды, он просто хотел, чтобы я констатировал то, что он и так знал.

– Мертва.

На это Иван ничего не ответил. Мы прошли метров тридцать и попали в пятиметровое помещение, заставленное деревянными поддонами. Не знаю, что тут было раньше, но теперь здесь будет наша спальня, по крайней мере на какое-то время.

Я усадил Ивана у стены, а сам пошел переворачивать поддоны. Деревянные конструкции падали на бетон, поднимая в воздух столбы пыли. Иван мгновенно начал чихать из-за пылюги. На шум прибежала Степановна.

– Вы чёй-то тут шумите? – Бабка выглянула из-за угла и замахала рукой перед лицом, разгоняя пыль.

– Грузчиками нанялись на полставки. Вот, разгружаем поддоны. Если надо, могу парочку украсть и тебе по сходной цене продать.

– А ты молодец. Не теряешь бодрости духа. Я это, чё пришла? Ты всё правильно сделал. Но Кирюшу можно было и не убивать конечно, так связал бы да и всё. – Покачала головой Степановна.

– А потом он бы развязался и перерезал мне глотку? – Зло спросил я и посмотрел на неё исподлобья.

– Не бухти. Я ж не осуждаю, просто жалко его. Молодой был, дурной. Ну чё сделано, то сделано.