Светя другим – сгораю

– Лик, – протянул Пашка и извиняясь, и укоряя одновременно.

– Что? – крикнула она. – Павел, черти бы тебя драли, ты совсем дурак? Доработался на своих погрузках-разгрузках? Я же просила не делать глупостей. Просто не плодить новых проблем! Это так сложно, что ли?

– Да я в порядке! – уверял Пашка, попытался встать, но только вскрикнул и медленно погрузился на подушки.

– Я вижу! Ты совсем головой не думаешь? Деньги тебе нужны? Спокойно сидеть не можешь? А вот так лучше? А если бы ты спину сломал? Другого способа не нашёл себя угробить?

– От того веса, что я таскаю, нельзя сломать спину, – ответил Пашка, с ангельским терпением выслушав её крики.

 – Скажи, Матвей?

Лицо Алики повернулось к нему, а зелёные глаза обожгли, как крапивой.

– Ты всё знал! – взвилась она на Матвея.

– Вчера узнал.

– И не сказал мне!

– Каким образом? Ты же дала понять, что не хочешь со мной общаться.

Алика не ответила. Когда она злилась, виноваты были все кругом.

Пашка задвигался, снова пытаясь подняться, и глухо застонал.

Сестра подскочила к нему, тронула за плечо, словно хотела опрокинуть обратно на спину, но в последний момент передумала, испугалась и растерялась окончательно.

– Не шевелись! – сказала она. – Что ты всё дергаешься? Ложись так, чтобы не было больно. Матвей, как ему надо лежать?

Матвей подошёл сзади, но Алика не отходила от брата. Носа коснулся запах её духов, тот же самый, что и пять лет назад.

– Давай помогу, – сказал Матвей

Алика посторонилась. Он придержал Пашку, пока тот не нашёл удобное положение для больной спины.

Потом отошёл, давая возможность Алике снова подойти к брату.

– Почему ты сразу мне ничего не сказал? – спросила она уже другим голосом, в котором через волнение проглядывала уставшая нежность.

– Не хотел тебя волновать понапрасну, – простодушно улыбнулся Пашка.

– Понапрасну! – усмехнулась Алика и болезненно поморщилась, совсем как брат.

– Правда, Лик, ничего серьёзного. Только с работы меня всё-таки выгнали.

– Слышать ничего не хочу о твоей работе!

Алика закусила нижнюю губу – единственный знак раскаяния за резкость – и присела на диван рядом с Пашкой.

– Я побуду с тобой, – сказала она. – Хочешь чего-нибудь? Сходить в магазин? Или, может, заказать еды из ресторана?

– Нет-нет, – тут же ответил Пашка. – Ничего не надо. У меня в холодильнике суп и пельмени. Поезжай на работу. Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы с начальницей.

– Наплевать на неё! – снова вспыхнула Алика.