Андэ. Огонь, свет, жизнь

– Как нет? – удивляется он. – А «нэат»?

– «Нэат» в разговорный язык перешло из высокого диалекта, дословно оно означает «до встречи», – поясняю я. – Деонцы ни с кем не прощаются навсегда, даже с умершими. По их вере души постоянно перерождаются и встречаются вновь. А есть души, которые связаны настолько крепко, что каждый раз рождаются вместе. Их называют андэ?.

– Мне казалось, андэ – это влюблённые.

– На общем деонском – да. Но правильнее переводить «связанные, предназначенные». Вечная любовь, которой не страшна даже смерть.

Теперь Вирт смотрит на меня с весёлым любопытством.

– Лика, все эти байки про истинную любовь – это же вымысел. Так бывает в визокартинах и развлекательных книжонках, только не в реальной жизни. Десятки моих друзей влюблялись, сходились, женились, разводились и опять влюблялись – и дальше по кругу. Можно гореть желанием неделю, месяц, год, потом новизна проходит, интерес угасает. Любовь, которая длится вечно, – это сказка.

– Ты говоришь так потому, что сам не любил, – вырывается у меня.

– Я реалист. На первом месте у меня работа и карьера, на втором – мои увлечения. О семье пока не задумываюсь. Понятно, что однажды мне придётся жениться по-настоящему, но при выборе жены я собираюсь руководствоваться здравым смыслом. Чтобы не получилось, как у моих родителей, – вспыхнули, сошлись, тут же сыграли свадьбу, завели ребёнка, а через год остыли и разбежались.

При упоминании семьи становится неловко.

Мне почти ничего неизвестно о человеке, на которого я не могла налюбоваться два года, а разговариваю с ним и вовсе в первый раз. Не считать же за беседу брошенное на бегу «Привет, Лика!»

– Прости, я не знала, что твои родители в разводе.

– Они официально и не разводились, – Вирт корчит презрительную гримасу. – Мирно договорились, отдали меня бабушке и разъехались кто куда. Отец строит дома на западе Ариза и постоянно меняет подруг, мать с новой семьёй живёт на юге. Я общаюсь с ними по визуалу – дважды в год – на день рождения и зимние праздники.

Зато, по заверениям бабушки, у них была та самая великая любовь.

– Это как раз не любовь, а страсть, влечение, – протестую я.

– А тебе известна разница? Ты умеешь отличать одно от другого?

Ещё вчера я не упустила бы момент признаться с жаром: «Да! Я люблю тебя, Вирт!» Сейчас отрицательно качаю головой.

– Поэтому пока для меня важна только работа, – подытоживает он.