Время перемен

Может и не лишним будет, как знать…

– Я не завтракала ещё, бабушка, – попыталась возразить девка.

– Поговори мне тут! Котомку собирай, упрямица, и делай, как вождь приказал, – оборвала старуха.

Младшая Исгерд раздосадовано повернулась и решительным шагом вышла из комнаты.

– Где мама её? Тоже баба боли? – поинтересовался Марк.

– Та поумнее моего, в прачки пошла. А этой, вот, нравится людей мучить. Уж у неё к семнадцати годам и рука набита, и знаний от меня набралась – иные и к тридцати пяти столько не знают.

Да только главного она не поймёт: забирает эта работа, высасывает без остатка, а наградой – кладбище из тех, кто у тебя на койке издох.

– Она тоже мёртвого Комада вспоминала вчера, – припомнил Тром слова младшей Исгерд тогда, в корчме, – Что-ж, никому из вас вождь, более искусный в бою, не нужен?

– Горной страной правят воины, и мне против этого не возразить. Наши границы – главное. Да как не сожалеть, что Комад ушёл, если один он помогал мне тут? Узвар давно свою бабу боли завёл, ему до нас дела нет.

Грисвольд с Игги тоже к ней ходят. Курт и его люди старались помогать, пока Верт ему голову не отрубил. Десятники да свита Курта приходили всё реже, потом совсем перестали. Видно, другие дела у них…

Говорила она всё это с сожалением и досадой, но без нытья, готовая принять судьбу, как бы ни повернулось. Тром уважал это.

– Я тебе помогу. У меня своей избы боли нет, не обзавёлся пока, так что ты мне нужна. Только учти: чем лучше мне ногу выправишь, тем дольше моя помощь длиться будет.

Хромому мне быстро голову отчекрыжат, как Курту. Без головы я тебе не помощник!

Марк расхохотался:

– Ну вот и поможем друг другу!

– Вы не пожалеете, воины. Те, в избах вождей – мне не чета. Дай бог пять раз в месяц врачуют. Только отваром больных поить умеют, да вожди не поймут. А я по три раза в день, а то и больше. И так почти пятьдесят лет уже. Мудрое решение, вождь.

– Всяк кулик своё болото хвалит! Сказал же – помогу. Задницу мне лизать не надо.

Это вон, Узвар любит.

– Ты присмотрись к его бабе боли, вождь, как будет оказия. Поймёшь, что я не просто так говорю.

Тром кивнул, надеясь уже отвязаться от этого разговора. Будто ему нечем заняться, кроме как смотреть за чужими бабами боли. Он повернулся к Марку:

– Приведи мне коня.

Выйти из избы оказалось непросто, хоть громила и помогал. Взобраться в седло ещё труднее. От взора друга не укрылась гримаса боли, когда Тром усаживался.