На неведомых тропинках. По исчезающим следам

 – Хочется узнать, как это будет, да? Какими будут его объятия? Каков на вкус поцелуй падальщика?

– Да пошла ты!

– Думаешь, мы легко читаем твой страх, ненависть и боль – но не в силах распознать похоть? Не смешно? Я две чешуйки из хвоста поставила, что еще до исхода внутреннего круга ты окажешься под ним.

– Что? Он же падаль…

– А он поставил три берцовые кости, что еще раньше.

Я посмотрела в медные глаза с двумя зрачками, нечисть давно не верит словам, только собственному чутью, да и то через раз. Как ей объяснить необъяснимое, то, что сама едва осознаешь?

– У нас в училище был преподаватель статистики.

 – Я опустила глаза. – Ничего особенного, просто нестарый мужик, из тех, кому идет седина, грамотный, логичный, отстраненный.

– Возможно, слишком отстраненный? – ухмыльнулась явидь.

– Возможно. – Спорить не хотелось. – Но что-то в нем такое было, и иногда я представляла, – взмах рукой, – как он касается кожи, проводит рукой по шее, склоняется к лицу.

– Весело. И как? Дядечке повезло?

– Почти.

 – Я против воли улыбнулась. – Наверное, у меня на лице все было написано, как-то в среду статистика была последней, и он попросил меня задержаться.

– Судя по всему, – Пашка принюхалась, – на этом романтика и закончилась.

– Да. Он меня поцеловал. Дыхание отдавало столовской картошкой, губы были до противности слабыми, а руки, которые он запустил под свитер, потными и дрожащими.

– Восторг, – захихикала змея.

– Я убежала. И больше никогда не ходила на его лекции.

– Получила пять автоматом?

– Четыре, – поправила я.

 – К чему я это говорю, иногда люди любят мысли о чем-то, а не само действие. Иногда я гадаю, как это могло бы быть. И боюсь даже представить, чем будет пахнуть поцелуй Веника.

– Но иногда так хочется проверить, – кивнула Пашка. – Старик поставил артефакт вызова, как скоро хозяин разжует падальщика и выплюнет. Всего лишь из-за мыслей.

– Пошла ты, – повторила я, главным образом потому, что ничего больше в голову не приходило. – Ревнивый демон, звучит, как анекдот.

– А кто говорит о ревности? – удивилась змея. – Он убьет его потому, что… – Она оборвала фразу, чуть повернув голову, но на тропинку так никто и не вышел, библиотека оставалась темной.

– Почему?

– Потому что. Хватит трястись, хватит думать, что все кончено. – Пашка вдруг схватила меня за блузку и дернула, удлинившиеся когти проткнули затрещавшую ткань. – Из-за твоего страха у меня клыки растут, и яд вырабатывается в немереных количествах.