Руководство к действию на ближайшие дни

Вот сейчас у тебя была возможность облагодетельствовать меня. Подарить доверие, эмпатию, внимание, заинтересованность. Долю секунды, которая тебе ничего бы не стоила. И этот шанс ты тоже упустила.

Так кто же тут лузер? Кто, а?

На этом месте он закрывал кран и выходил из ванной.

Он вздохнул. Он все еще не превратился из мальчика в мужчину. Нигде он не мог найти подробного списка признаков маскулинности, но воображаемые дискуссии в ванной уж точно не входят в этот список. Нет сомнения: он много чего упустил.

Он вынул бутылку виски из рюкзака и поставил ее на стол. Когда-нибудь нужно начинать. Это то, что пьют серьезные люди. Холодную воду? Ну, в самом деле. Он увидел, как барменша снова с удивлением посмотрела на него из-за барной стойки. Немного неприятно сидеть в баре с бутылкой виски, которую ты принес из дома.

Ну а что, возмутился он, а что? Нельзя? Запрещено законом? Вот он открывает бутылку. Если захочет, он даже выпьет прямо здесь. Можно даже и без стакана. Он посмотрит на барменшу обворожительным взглядом, полным силы, без страха, поднимет бутылку, как будто желая произнести тост, – и сделает несколько больших глотков, не отводя глаз.

И только после этого поставит бутылку на стол…

Боже мой, властелин Петах-Тиквы, что это за дерьмо с ацетоном?

Жидкость обожгла ему язык и заполнила всю полость рта, включая промежутки между зубами, и он ощутил, что еще мгновение – и этот вкус повиснет у него на язычке в горле. Какой-то кислотный Гремлин[12 - Гремлины – мифологические существа-вредители, популяризованные английским писателем Р.

 Далем.]. Он инстинктивно сглотнул – но стало только хуже: этот пожар проник глубже, а янтарную лаву прибило к стенкам бедного горла. Да, он никогда не пил виски. Это был слишком большой глоток. Видимо, для него сейчас любой глоток был бы слишком велик. Глаза заслезились, он почувствовал, что жидкость жжет его, стекая по горлу до самого желудка, – хотя он был уверен, что внутри желудка не может быть нервных окончаний.

Затяжной кашель, отчаянный, как у утопающего, который пытается поймать ртом воздух, вырвался из его горла и унес все остатки его недолговечной иллюзорной маскулинности.

Все, кто был в пабе, замолчали и посмотрели на него. Он все кашлял и прерывисто дышал, пока его пожирали по меньшей мере десять пар глаз, и он буквально слышал, как они думали про себя: может, встать и помочь ему? Пока он не задохнулся тут у всех на глазах…

Он поднял руку, чтобы все перестали на него смотреть.