Цветы зла

Шевелюра

Руно, что падает до самой шеи томно!

О кольца! Аромат, где нежности поток!

Восторг! – Чтоб населить ночной альков мой

темный,

Кудрявое руно прически той огромной,

Где вспоминанья спят, взбиваю, как платок!

Благоухающе хранят леса густые

И негу Азии, и африканский зной,

И дальние миры ушедшие, чужие!

Как к музыке порой влечет умы иные,

Так я, любимая, ныряю в запах твой.

Туда, где человек и травы полны сока

И долго нежатся в жаре, – лететь готов;

Коса! Взметни наверх меня, как вал высокий!

О море черное! В тебе, слепящем око,

И мачты, и огни, и паруса гребцов!

Порт звонкий, где душа – цветы, благоуханья

И песни может петь; где корабли гурьбой

Скользят по золоту, в муаровом блистаньи,

Раскрыв рук пустоту, чтобы обнять сиянье

И чистоту небес, в которых вечный зной!

Нырну я головой, влюбленный в опьяненье,

В тот черный океан, где скрыт еще второй;

Утонченный мой ум от качки в восхищеньи;

Он вновь найдет тебя, о изобилье лени,

Благоухающий, качающий покой!

Лазурь больших небес, тьмы полог

напряженный

Ты мне напомнила, о синева волос!

В концах пушистых кос, в прическе

искривленной

До опьяненья пью я запах благовонный

Смолы и мускуса, твой аромат, кокос!

И долго! И всегда! И в тяжесть этой гривы

Посеет жемчуга, рубин рука моя,

Чтоб не была глуха ты к моему порыву!

Иль ты оазис грез! Бутыль, где терпеливо

Воспоминаний хмель глотками выпью я!

«Тебя, как небосвод ночной, я обожаю…»

Тебя, как небосвод ночной, я обожаю;

Ты – урна горести, молчальница большая,

И тем сильней люблю, чем ты бежишь сильней

И чем насмешливей, краса моих ночей,

Пустоты создаешь, как кажется, такие,

Что не достать рукам пространства голубые!

На приступ лезу я, в атаку рвусь сильней,

Как на покойника ползущий хор червей;

Неумолимый зверь! Жестокая! Тебя я

За эту холодность сильнее обожаю!

«Ты всю вселенную б в свою кровать вместила…»

Ты всю вселенную б в свою кровать вместила,

Блудница, и твой дух тоска ожесточила!

Чтоб в странных игрищах зубам работу дать,

По сердцу новому должна ты в день сжирать.

Огонь твоих зрачков – как бы витрины в лавках

Иль в воскресение две плошки на подставках, —

Заемной силою и наглостью живет,

Не зная никогда закон своих красот.