Самая темная ночь

Романтические истории никогда не интересовали Нину, но эта явно могла мало-помалу ее увлечь.

– Я села на вапоретто у моста Риальто, – начала девушка. – У моей продуктовой сумки порвались тесемки, оттуда вывалилась луковица, которую я только что купила, и покатилась по палубе. Еще немного – и луковица упала бы в канал, но ты вовремя подставил ногу и подобрал ее, а потом вытер своим носовым платком и вернул мне, сказав при этом что-нибудь забавное…

– Например: «Ну нет, эта луковица не заставит вас лить слезы!»

– Да! Просто отлично! У нас завязалась беседа, и когда я вышла на своем причале, ты последовал за мной.

– Не при больнице, поскольку она слишком далеко от Риальто. Гм… Как насчет университетского общежития на Сан-Тома? Или там селят только юношей? Тогда, может быть, в пансионе для студенток?

– Да… Да, это будет убедительно.

Теперь уже Никколо перехватил нить повествования:

– Я пригласил тебя прогуляться на следующий день, и ты согласилась, хотя ничего обо мне не знала.

– Мы каждый день гуляли вместе, а потом ты уехал…

– Но постоянно слал тебе письма…

– И всякий раз, когда бывал в городе, заходил ко мне…

– А летом, в свой последний приезд, я сделал тебе предложение, и ты приняла его, хотя это означало, что тебе придется бросить учебу. Мы поженились позавчера.

– И теперь ты везешь меня в свой родной дом знакомиться с семьей, – заключила Нина.

– Да.

– Думаю, единственное, что всем накрепко запомнится, – это эпизод с луковицей. Спокойной ночи, Нико… то есть прости, я хотела сказать Никколо.

– Нико – то, что надо. Ты ведь теперь часть моей семьи.

* * *

Они проснулись на рассвете.

– К сожалению, у нас ничего не осталось на завтрак, но через несколько часов мы уже будем дома, – сказал Никколо. – Ты не против немного пройтись пешком? Красавчик сегодня совсем не в духе.

– Я не против.

Уж лучше пройтись, чем провести еще один день в этой кошмарной повозке, решила Нина, к тому же на ходу у нее не будет возможности прислушиваться к себе и зацикливаться на том, как она устала, и как у нее неспокойно на душе, и как ей грустно.

Они шли не останавливаясь; солнце на чистом небосводе забралось уже совсем высоко, дорога начала медленно, но верно подниматься в гору – плоские равнины постепенно сменялись невысокими покатыми холмами, а впереди уже маячили каменные хребты.