Самая темная ночь

Нина зареклась задавать лишние вопросы, но тут не выдержала:

– Нам еще далеко?

– Совсем нет. Мы уже в окрестностях Сан-Дзеноне, здесь родилась моя мать. Она умерла, когда родился Карло. – Предвосхищая следующий вопрос, Никколо пояснил: – У меня шестеро братьев и сестер. Шестеро живых. Старшим из нас был Марко, его убили при Тобруке два с половиной года назад. Следующий по старшинству – я, затем Роза и два ребенка, которые умерли во младенчестве. Дальше идет Маттео, ему сейчас семнадцать, а после него – Пауло, Анджела, Агнесса и маленький Карло, которому всего девять.

«Стало быть, Роза – его сестра», – отметила про себя Нина. Та самая Роза, что так волнуется и пожелает выспросить у них все подробности.

– Кто же заботился о детях после смерти твоей матери?

– Роза взяла все на себя, и тетушки ей иногда помогали. Я в то время не был рядом – в четырнадцать меня отдали в школу далеко от дома, и я вернулся только после того, как погиб Марко. Папа уже не мог справляться на ферме в одиночку, а Маттео и Пауло были слишком маленькими для тяжелой работы.

– Мне очень жаль. Твою маму жаль, и Марко, и малышей тоже. Должно быть, тяжело вам всем пришлось.

– Так и было. Да и сейчас не легче. Я должен тебе сказать еще кое-что…

– Что? – спросила Нина, внезапно встревожившись.

– Я учился в семинарии. Собирался стать священником. Вот от чего мне пришлось отказаться, когда я вернулся домой на подмогу своей семье. – И без того серьезный тон Никколо сделался почти мрачным.

Нина кивнула, пытаясь это осмыслить, и вдруг вспомнила: католическим священникам запрещено вступать в брак.

– А теперь, значит, для тебя и вовсе нет пути назад. Из-за меня…

– Возможно, для окружающих это именно так и выглядит, но мы-то с тобой знаем правду. И отец Бернарди тоже знает.

– Твои родные расстроятся. Отец…

– Он знает, что у меня и без того были сомнения в своем призвании. Он поймет.

– А сестра? Марио намекнул, что у нее будет много вопросов к тебе.

– У Розы доброе сердце.

– Огорчит настолько, что она сильно опечалится? Или настолько, что она разозлится на тебя?

– Не знаю. – Никколо горестно улыбнулся. – Наверное, и то и другое. Но она оттает. Я ее знаю.

– Ясно. Что ж, спасибо, что ты меня предупредил.

Нина и правда была благодарна ему за откровенность, но это признание ее обеспокоило.