Сколько цветов у неба?

И каждый из них, как видно, не простил Еву.

– Чья жизнь, Ева? – уточнил Артем.

– Что?

– Чья жизнь полетела к чертям?

– Моя! – выкрикнула она.

– Нет, дорогая. Моя. И Глеба. А у Ники ее вообще не стало.

– Иногда мне кажется, что я его ненавижу. Вы носитесь с Ники, вините меня, а это был несчастный случай. Несчастный случай! Ты знаешь, во что превратилась моя жизнь?

– Это плата. Ты столько лет играла им. Ты знала, как Ники тебя любит, но тебе льстило его обожание, не так ли? Ты развлекалась.

– Неправда.

– Правда, – Артем подошел к Еве. Так же вплотную, как несколькими минутами ранее подходила она. – Ты привыкла к своей роли femme fatale[6 - Роковая женщина (фр.)]. Муж любит, Ники обожает, я… я не забыл…

– Ты не забыл? – прервала она его.

Он не ответил.

– Я тоже не забыла. В твоей мастерской после сеансов, помнишь? Мне часто хочется вернуть те времена, – ее рука коснулась его плеча.

Пальцы поглаживали плечо. И снова начиналось наваждение.

Запах вина и духов окутывал, душил. Ева его поцеловала. Ее губы были мягкими и сочными. Именно такими, какими он помнил. Невозможно было не ответить на это приглашение. И Артем ответил, обхватил руками, прижал к себе. Отвечал жадно, даже грубо. А потом, услышав ее тихий стон, резко разжал руки и отпустил.

– Нет, Ева. Не со мной.

Он отвернулся и отправился в угол веранды за рюкзаком и чехлом.

На следующий день утром его провожал Глеб. Они вместе завтракали, потом прощались на пороге.

Глеб собирался на работу, где его ждала делегация. Перед воротами дома стоял служебный автомобиль с водителем, который должен был довезти Артема с Анной до аэропорта.

Ева проводить гостя не вышла.

Есть колорит – есть художник. Нет колорита – нет художника.

    Василий Суриков, автор картины «Боярыня Морозова»

Глава 5

1

– Смотрите, у вас кувшин на переднем плане. Значит, его нужно изобразить более четким и ярким.

Сделайте акценты, выдвиньте его вперед. Вот здесь и здесь нанесите фиолетовый.

Женщина лет пятидесяти за мольбертом сосредоточенно кивнула. Для нее Егор был авторитетным учителем.

Интересно, что бы она сказала, если б посетила его выставку в подвальном клубе «Неформат»? Ужаснулась бы? Осуждающе поджала губы?

На мольберте красовался слегка кривоватый голубой кувшин. За ним – тарелка с лимонами. Женщина отчаянно хотела научиться рисовать.