Очертания последнего берега. Стихи

Есть зыбкие просторы.

Бывало, что меня ночь возвращала в мир,

И просыпался я с зарядом жизни новой,

Пульсировала кровь, летел секунд пунктир —

Была их цепь тогда реальной и весомой.

Но этому конец. Я по утрам с тоскою

Опять встречаю день; мне вечера милей.

Вступил я в полосу пустынных областей,

Не надо мне побед, хочу я лишь покоя.

В пустом пространстве жить, без вех и без опоры.

Мне дарит темнота спасительный покров,

Желанье тает в нем, он мягок и суров.

Иду сквозь ночь. Мой взгляд внимателен и зорок.

“Нить забвения тянется, ткется и ткется…”[31 - Перевод Михаила Яснова]

Нить забвения тянется, ткется и ткется

Без конца, без начала. Хоть плачь, хоть моли.

Жизнь, как белый корабль, закрывающий солнце,

Уплывает, скользя в недоступной дали.

Внешний мир[32 - Перевод Михаила Яснова]

Я смерть внутри себя сквозь эту жизнь пронес,

Мне радость подменил невидимый некроз.

Частица холода всегда, везде со мной —

Живу отшельником в толкучке городской.

Порой спущусь купить то пива, то газету

И в супермаркете брожу со старичьем,

Их взгляд невидящий не скажет ни о чем,

Да и с кассиршами калякать – мочи нету!

Пусть так, пускай меня считают нездоровым,

Мне выпал редкий дар веселье разрушать,

Зато могу в тоске, в унынье поддержать

И просто в мрачный день – таким же

мрачным словом.

Мне заменяет одинокая мечта

Проигранную жизнь, не ставшую судьбою.

Врачи накаркали все то, чего я стою,

И то, что стою я, не стоит ни черта!

Часы, за мигом миг, пусты, как дырки в сыре,

Покуда времена идут во внешнем мире.

“Бесприютная ночь, я бегу от тоски…”[33 - Перевод Ильи Кормильцева]

Бесприютная ночь, я бегу от тоски,

Не питая надежды дожить до утра.

Плотным саваном душит и вяжет жара,

И в пустынном подъезде звенят каблуки.

На диванчик привычный в квартире ложусь,

На подушках лежу, только сон не идет.

Грязноватое солнце лениво встает,

Поднимаюсь как робот и снова тружусь.

Утомительный день, яркий солнечный свет,

Кофе чашка за чашкой, до боли в висках,

Телу мерзко в рубашке, штанах и носках,

Застревают в мозгах заголовки газет;

Вот и Дом инвалидов. У входа в метро

Телеса секретарш, инженеров смешки,

Словно лай кобелей. Под глазами – мешки.

Мы несемся по кругу, где в центре – ничто.