Венеция в русской поэзии. Опыт антологии. 1888–1972

Солнце наконец исчезло, и тень постепенно распространялась по волнам и горам; она погасила последние его огни, позлащавшие их вершины, и виолетовый <так!> меланхолический цвет вечера распростерся подобно покрову. Сколь была глубока, сколь была прекрасна тишина, окружавшая сцену! Натура, казалось, погружалась в покое. Единые токмо сладчайшие движения сердца возбуждались в душе. Очи Эмилии наполнились слезами; она ощущала восторги высокого благоговения, простирая взоры свои к небесному своду, между тем как трогательная музыка сопровождала журчание вод.

Она слушала ее в безмолвном восхищении, и ничто не возмущало тишины. Звуки, казалось, колебались в воздухе. Лодка подавалась с таким слабым движением, что едва можно было слышать ее шум; и блестящий город, казалось, сам приближался для принятия чужестранцев[3 - Таинства Удольфския. Сочинение Радклиф / Перевел с французского С. Ф. З. <Ф. А. Загорский>. Ч. 2. М., 1802. С. 33–35. См. об этой цепочке заимствований: Tony Tanner. Venice Desired. Harvard University Press, 1992. P. 15–26.].

Книга Радклифф была одной из тех, над страницами которой Джордж Гордон Байрон увлекся городом «единых токмо сладчайших движений сердца»:

Волшебный город сердца! С детских дней

Ты дорог мне; богатство, радость мира —

Как ряд колонн, встаешь ты из морей.

Ратклифф, Отвэя[4 - Трагедия Томаса Отуэя «Спасенная Венеция» (1682).], Шиллера, Шекспира

Созданьями навек в душе моей

Запечатлен твой светлый образ живо.

    (Перевод О.

 Н. Чюминой)

На двадцать девятый год своей жизни он впервые оказался во всепетом городе, и в четвертой песне «Чайльд-Гарольда» читатели двух полушарий ровно 200 лет тому впервые прочитали: «I stood in Venice, on the Bridge of Sighs», потом «Ainsi toujours errant, me voici dans Venise sur le pont des Soupirs» и т. д., вплоть до русского:

Взошел на Мост я Вздохов, где видны

По сторонам его дворец с темницей

И, крыльями веков осенены,

Вздымаются громады из волны,

Как бы волшебной вызваны десницей.

Улыбкой славы мертвой озарен

Здесь ряд веков; тогда с морской царицей,

На сотне островов воздвигшей трон, —

Крылатый Лев царил в тени своих колонн.

…

В Венеции замолкла песнь Торквато,

Безмолвно правит гондольер веслом,

Здесь в разрушенье – не одна палата,

Нет песен неумолчных, как в былом,

Искусство, троны – гибнут без возврата.

Живет природа, красота – жива…

    (Перевод О. Н.