Венеция в русской поэзии. Опыт антологии. 1888–1972

 Чюминой)

Избитой тропой потянулись сюда британские туристы, норовя произнести перформативный стих «Венеция. Мост Вздохов. Я стоял…» (эти строфы побывали в эпиграфе к роману Фенимора Купера «Браво»), и сатирический комикс о глоб-троттерах среднего класса содержал подпись под картинкой:

Робинсон (соло): «I stood in Venice…,» и т. д.

Джонс и Браун, уже слышавшие раньше что-то похожее, отошли на некоторое расстояние.

Размышление Брауна: «Почему люди, когда они повторяют стихи, выглядят несчастными?» [5 - Richard Doyle.

The foreign tour of Messrs. Brown, Jones and Robinson: being the history of what they saw and did in Belgium, Germany, Switzerland, & Italy. London, 1855. P. 65; James Buzard. The Beaten Track: European Tourism, Literature, and the Ways to «Culture», 1800–1918. Oxford, 1993. P. 115.]

Эта точка маршрута, где стоял Чайльд-Гарольд, стала на целый век главным аттракционом города. Обыгрывая английские омофоны sighs и size, «вздохи» и «объем», Артур Скетчли заставляет своего сатирического персонажа, обобщенную миссис Браун, пожимать плечами: «А этот Объемный мост, вокруг которого столько шумихи, да почему, в нем же совсем нет никакого объема…»[6 - Arthur Sketchley.

Mrs. Brown on the grand tour. London, 1870. P. 133; James Buzard. The Beaten Track. P. 117.]

На этом месте оказалась и мятлевская любимица – «рюс из города Тамбова, барыня проприетер» Акулина Курдюкова:

Тут в безмолвье, в темноте

Заседала инквизицья,

Преужасная полицья!

Десять аргусов таких,

Что не скроешься от них.

Тут иль Понте дей соспири,

Где в тумане и в эфире

Исчезали вздохи тех

Жертв несчастных, что на грех

Инквизицьи попадались

И в мешки ей зашивались

И бросалися в канал.

Эти строфы Байрона были долго рекордсменами индекса цитирования, и даже философ Иван Ильин, не чуждый стиховных стремлений, сто лет спустя описывал в поэме «Наше жилище» висящую на стене фотооткрытку:

Посмотри – в час летних грёз

«Вздохов мост» свой вздох вознес,

И Венеции старинной

(Где всегда страдал невинный!)

Темный угол озарен,

Возвеличен и пронзен:

Все, что было рокового,

Все, что здесь и вздох, и стон —

Тайна казни, сумрак злого

Божий луч простил и снял!

Улетела скорбь былого…

Свет всю тень в себя вобрал…

И от неба голубого

Взголубел прямой канал!.

.[7 - Поэзия Московского университета. Кн. 5. М., 2010. С. 163–164.