Качели (сборник)

Посуды звон, и смех, и запах лука,

И клавиш беготня, и локти внука

В зеленке яркой, и гроза, и миг,

Когда его последний черновик

Кружит, как будто место выбирает,

И падает у ног, и умирает.

1983 

Отрывки из поэмы «Елена»

«Тут следует развитие романа…»

Тут следует развитие романа,

Красивого, с обманом, без обмана,

С цветами, с целованием руки.

Елена удавилась бы с тоски,

Когда бы вышло так на самом деле.

Но вышло все иначе. Две недели

Жила она в классическом бреду.

То плакала, то пела на ходу,

То, в пустоту уставясь отрешенно,

Из рук не выпускала телефона.

Была бледна, не ела, не спала.

Гудели в голове колокола,

И гулом, как волной, сбивало с ног.

Двенадцать ночи. Тишина. Звонок.

Не приходилось вам до потолка

Взлетать от телефонного звонка,

Чтоб комната дрожала дрожью мелкой?

Разбить плафон, измазаться побелкой,

И, локоток немного разодрав,

Усесться, наконец, на книжный шкаф?

«Он странно жил.

Он странно жил. Не верил ни во что.

Он забегал в распахнутом пальто,

Ел на ходу, названивал куда-то,

Посверкивал зрачком холодновато,

Шутил и чмокал в щеку, исчезал

В аэропорт, в Домжур или в подвал,

На рок-концерт, на диссидента-барда,

На выставку крутого авангарда,

Где монстры, с мертвецами корабли,

Селедка, водка и газета «Правда»,

Но более от Босха и Дали.

Фарцовщики, гранд-дамы, хиппари,

Бородачи и кожаные куртки,

Московские богемные врали,

Дантисты, дорогие проститутки,

Классический французик «же ву при»,

Киношные потасканные франты,

А также отъезжанты, отказанты,

Портнихи, экстрасенсы, стукачи,

Воздушные старушки травести,

Подвальных вернисажей ассорти,

Советский Вавилон, шепчи, кричи,

Гоняй чаи, ворочайся в ночи,

И пропадай, и Бог тебя прости.

«Тоска, которой нету безобразней…»

Тоска, которой нету безобразней,

Выламывает душу по утрам.

Всей жизни глушь, и оторопь, и срам,

Всех глупостей моих монументальность,

И жалобного детства моментальность,

И юности неряшливая спесь,

И зрелости булыжные ухмылки

Гремят во мне, как пятаки в копилке,

Шуршат, как в бедном чучеле опилки,

Хоть утопись, хоть на стену залезь.

Вчера еще имевшие значенье

Слова, и чувства, и оттенки чувств,

И собственные умозаключенья,

И все произведенья всех искусств

Сегодня испарились. Воздух пуст.