Вилла «Утешение»

Но у жены, которая оставалась в Хайфе, обнаружили Альцгеймер, ну и он не смог «совершить предательства», вернулся в Израиль… Типично мужская логика – если б он бросил жену здоровой, это бы предательством не считалось… Мария какое-то время металась, приезжала к нему, возвращалась опять сюда… В один из таких ее налетов мы случайно познакомились на фестивале клейзмеров в Цфате…

– И… она избавилась от ребенка?

– Зачем же? Чудную девку родила, зовут Сандрой. Ей сейчас уже лет десять.

– А что жена…

– …в том-то и дело! Жива, жива и жива, хоть ты тресни! Прикована к постели.

И он ухаживает за ней, как преданнейшая сиделка. Вырывается в Италию несколько раз в году – повидать дочь и Марию, – и конца этой истории не видно…

* * *

…На вокзале в Неаполе нас встречал водитель Паоло – его прислала Мария – с картонкой, на которой мы прочли наши имена.

И замелькали вдоль дороги указатели – Помпея, Везувий, Геркуланум… Моя подруга, неплохо знавшая итальянский, в силу своего общительного характера пыталась разговорить сумрачного молодого человека.

– Как там Мария? – спрашивала она. – Какие новости?

– Все хорошо, – отвечал Паоло.

– А Сандра? Здорова?

– Здорова, – отвечал он.

– А что там, вдали, – Везувий? – встревала я по-английски.

Он бросал взгляд налево, словно с утра, с тех пор, как он выехал за нами к поезду, на этой дороге могло появиться что-нибудь новенькое.

– Везувий, – отвечал он.

И справедливо: в те семьдесят евро, за которые он нанялся нас везти, не входила ознакомительная экскурсия по окрестностям.

Мария, Сандра и Везувий на этом пути были уравнены в правах.

Вскоре дорога пошла вверх, закружила, взбираясь все выше, пока наконец слева внизу не пыхнуло синим пламенем море, и мы практически уперлись в тупик над обрывом. Медленно протиснулись в ворота пансиона, проползли по зеленому, увитому виноградом двору и остановились перед высокой дверью под каменным портиком, с выбитым на нем словом: «CONSOLAZIONE».

Мы расплатились с Паоло, а он расщедрился и помог втащить сумки внутрь помещения…

Не знаю, как назвать его – лобби? вестибюль? – мне так не нравятся все эти гостиничные слова, они не имели никакого отношения к дому, в который мы попали! С порога перед нами открылась уютная зала, дальняя стена которой, с раздвижными стеклянными дверьми, выходила на террасу, обращенную к морю, зашторенному сейчас легкими занавесями.