Глиняные буквы, плывущие яблоки

– Александр Македонский здесь, – сказал я, показывая на землю, – в царство мертвых спускался, за живой водой. По преданию. Наши деды-прадеды рассказывали.

Из-за купола выглянул пылающий глаз луны.

…Там источник раньше был, щель в земле. Туда Македонский и спускался. Один. Так джинны потребовали. У них тоже своя бюрократия: кого пускать, а кого – извините.

Когда вернулся, оттуда стал бить теплый источник. Люди обрадовались: о! мечеть построим, омовение совершать очень удобно.

Тогда один дервиш пришел, волосы до колена болтаются, попробовал воду и выплюнул: «Люди, для мечети она неподходящая».

Люди говорят: «Поняли, не плюйся. Говори, для чего подходящая?» Он своими святыми мозгами подумал, говорит: «Для бани подходящая. Грязь смывать, сопли разные. Раз в год, в такой-то день. А пока я не вернусь, воду, которая оттуда идти будет, не пейте». – «Так-так, – сказали люди. – А когда ты вернешься, о волосатый?» – «Не знаю… Когда с безоблачного неба дождь пойдет и когда сухая земля воду родит. А теперь меня убейте». – «Как же ты вернешься, если мы тебя убьем?» Его еще поотговаривали немного: давай, мол, постригись и у нас жить оставайся. Потом убили. Неудобно гостю отказывать.

Снова завыла собака.

– Смотрите… – сказал Иван Никитич.

Сквозь щель в закрытых воротах Бани наметился свет.

– Это, наверное, луч луны сквозь дырку в куполе проходит, – сказал похолодевшим голосом Муса.

А учитель сказал – я отчетливо это услышал благодаря тишине:

– Юприхам.

– Что? – переспросил я.

– Буква «ю» – «юприхам»… От детей узнаете. Идемте отсюда.

13

– Вот что, Ариф, – сказал Иван Никитич, когда мы подходили к дому учителя, – что тебе сейчас в этой темноте вселяться… Заночуй у меня или у них. Или давай к Сабиру, где вещи оставил. Он на ночевку с радостью пустит.

– Я тоже с радостью пущу, – обиделся я.

– А у меня хоть каждую ночь ночевать можно, – сказал Муса. – Дети возражать не станут… Хулиганить над гостем не станут.

В другой раз мы бы над этой шуткой посмеялись. Но сейчас смотрели на учителя – как он идет; как собака с ним рядом бежит.

– Спасибо, – сказал учитель. – Но мне нельзя уступать страху. Если мои ученики об этом узнают, не смогут уважать. А вот один, кстати… Здравствуй, Золото!

Золото стоял недалеко от двери учительского дома, в халате отца, настоящий карлик. Рядом с ним темнели какие-то предметы. Собака бросилась их обнюхивать.