Место для нас

Флоренс!

Флоренс быстро прошла по квартире к тяжелой старинной двери. Отперла дверь.

Питер не спускал с нее глаз.

– Нет. Ты не смеешь так со мной обращаться, – сказала она четко. – Этому конец.

– О, перестань! И не вздумай убегать, как ты всегда делаешь, когда…

Питер в отчаянии вскочил с кресла, но Флоренс уже переступила порог и с такой силой захлопнула дверь, что показалось, будто весь дом задрожал. Она сбежала по лестнице, проскочила мимо старого синьора Антонини и его маленькой старушки жены и мимо Джулианы, которая громко подвывала какой-то итальянской попсовой песенке.

Выбежав из двери старинного палаццо, Флоренс помчалась по улице, не замечая, что выскочила из дома босиком, и теперь по ее пяткам больно били булыжники древней мостовой. Волосы развевались у нее за спиной. Она миновала Порта Романа – старинные ворота на южной границе города. Солнце уже село, цвет неба стал лавандово-синим, в просветах между тучами сияли золотистые звезды.

Она бежала, и вдруг к ней явилось странное воспоминание: тот день, когда Дейзи прижала ее к стенке и шепотом вылила в ушки младшей сестры грязный поток лжи про отца, про всех Винтеров, про все, во что верила Флоренс.

Тогда Флоренс тоже убежала – через лес перед домом. Этим лесом порос холм, через него дорога вела в деревню. Колючки ранили худенькие ноги, но она бежала и бежала. В конце концов она добежала до церкви и рухнула на землю на кладбище – спряталась за надгробьем, изображавшим фигуру ангела.

Ангел стоял над могилой ребенка, умершего много лет назад.

Флоренс было девять. Она еще ни разу не уходила так далеко от дома и не знала, как вернуться назад.

Нашел ее отец ближе к вечеру. Флоренс сидела, подтянув коленки к подбородку, и тоненьким голоском пела песни Гилберта и Салливана, чтобы не слышать, как стучат зубы в холодных весенних сумерках. Отец присел на корточки и положил испачканную чернилами руку на голову каменного ангела.

– Кто это тут у нас? Моя малышка Фло? – Его голос звучал весело, но немного напряженно.

 – Детка, мы тебя искали. Нельзя так убегать.

Флоренс уставилась на лишайник на старом камне.

– Дейзи сказала, что вы – не мои мама и папа.

Дэвид перестал гладить ее по голове и в удивлении замер.

– Что она сказала?

– Она сказала, что вы – не мои мама и папа, что мои настоящие мама и папа от меня отказались и поэтому я не такая, как все вы.

Отец бочком, словно краб, придвинулся к ней.