Игра в пазлы: новые правила

Сестра предупредила, что пьют здесь только кипяченную.

– А помнишь, как в Грозном… – начала я и умолкла.

– Вода там вкусная, – согласилась Вера. – Но по дому я не скучаю. И ты скоро перестанешь.

«Никогда!» – пылко подумала я.

– Ве-ер… по-олчаса… Почему здесь все так блеют?

Сестра усмехнулась:

– Местный говор. Поживешь немного – и ты заблеешь.

«Никогда», – снова подумала я, но уже не так уверенно.

Очень тянуло лечь. Вера сжалилась:

– Сегодня ты моя гостья.

Я сунула под голову диванный валик и вытянулась, насколько позволял торец шкафа.

Ноги гудели, плечи ломило от сумок. «Неужели я в Самаре? Это не сон?..».

– Тебе нравятся фотообои? – спросила Вера, ловко раздевая ножом картофелины.

– Очень.

– Сможешь найти бригантину?

– Что? – удивилась я.

На снимке были скалы и вода.

– Бригантину видят не все, – загадочно продолжала Вера. – Для этого надо иметь не только воображение, но и желание увидеть. Она вот-вот появится из-за той скалы…

Я завороженно смотрела на стену.

Синие волны. Белая пена. Голые скалы. А вдруг?..

Ночью в поезде я плакалась сестре, что некрасива. «Неправда, – сказала Вера. – У тебя красивая улыбка и чудесные волосы». – «Ну да, – уныло согласилась я. – Как у лошади: зубы и грива…». Сейчас, водя щеткой по своей гриве, я подумала, что сестра не так уж неправа. Шмотки на мне ужасные, а еще я сутулюсь, но я вовсе не безнадежна! Если бы не эти тоскливые, недоверчивые глаза беглянки из концлагеря… Я могу шутить, улыбаться, но глаза мои остаются печальными.

Алексин держит меня мертвой хваткой, как краб, которого оторвали и выкинули, а клешня осталась…

– А где Верка?

Я едва не выронила щетку. В распахнутой двери стоял привлекательный светловолосый мальчишка лет пятнадцати. Все комплексы бедного изгоя всколыхнулись разом, и я смогла лишь что-то промычать. Незнакомец развернулся и ушел. Через пять секунд вернулась Вера с дымящейся кастрюлькой в руках.

– Какой-то парень заходил, – небрежно сказала я.

 – Наверное, Артем. Спрашивал о тебе…

Вера бросилась на лестницу, я – за ней. Услышав свое имя, Крапивин остановился на площадке между этажами.

– Чего ты ушел? Семечками-то угости.

– Вот еще, – сказал он и, поднявшись, отсыпал Вере полный кулак. – От мамани привет.

– Вечером ждем.

– Маманя придет, а я не могу.

– Занято-ой! – усмехнулась Вера.

Артем помолчал и деловито сообщил:

– К Марго пойду.