Игра в пазлы: новые правила

Но как же обидно, когда тебя тыкают носом в твою несостоятельность! Я взглянула на свои жалкие наряды, представляющие собой выставку под названием «бедная родственница», и по щекам моим черными струйками потекли слезы…

Я наблюдала, как кузина собирается на те самые танцульки, которых так небрежно меня лишила: аккуратно подводит глаза и губы, со вкусом одевается, начесывает волосы. «Мне никогда не стать такой, как она, – в отчаянии думала я, – никогда не научиться танцевать!..». Колесников будет отплясывать с какой-нибудь смазливой дурочкой и даже не вспомнит обо мне.

Но лучше так, чем он станет ждать всерьез, а я не приду – и он решит, что я им пренебрегла.

Лежа без сна, я вновь слышала, как тетя Римма распекает Алину за позднее возвращение, и ор этот длился и длился… А утром она забыла разбудить меня, и я впервые в жизни проспала школу.

– Быстро ты нашла себе жениха, – одобрительно заметила Соня.

Мы сидели на корявом стволе поваленного дерева в березовой роще километрах в пяти от тети Риммы.

Одного этого уже было достаточно для счастья.

После уроков мы пошли к Соне, чтобы она оставила сумку и переоделась, потом – ко мне. Навстречу попалась Инга Валерьевна и не преминула заметить: «Как пятница – они друг друга провожают». При этом она так улыбалась, словно моя дружба с Соней – лично ее, Инги, заслуга. Кто знает, может, так оно и есть? Легко представить, что Инга отзывает Соню в сторону и шепчет: «Ты присмотри за ней, жалко девчонку…». И Линючева – добрая душа – «присматривает».

Пользуясь последними относительно теплыми днями, мы до темноты бродили по лесам-полям, предоставленные сами себе, как оленята, отбившиеся от стада. Это ощущение свободы завораживает. В Грозном даже в лучшие времена вылазка «за дом» считалась вызовом родителям, а уход со двора – почти преступлением. Там я находилась под гнетом неумеренной папиной заботы; здесь же многочасовые прогулки среди бела дня даже с точки зрения тети Риммы – не повод для волнений.

Над головой шумели молодые березы, и я чувствовала, что их сок бежит у меня по жилам.

Здесь – и только здесь – ощущаешь покой и уверенность, что тебя понимают: деревья, травы, облака… ну, и Соня немного.

Она заговорила о Колесникове и лукаво глянула на меня своими круглыми глазами, похожая на хорошенькую юную сову. А мне совсем не хотелось о нем говорить. После того дня, когда он прождал меня на дискотеке (так он уверял), Стас еще дважды провожал меня до дома.