«Однажды ночью я увидел вечность…» Английские стихотворения XVI–XVII веков / I saw Eternity the other night…

But could youth last (но если бы юность могла длиться; youth [ju:θ] – юность, молодость; to last [lɑ:st] – продолжаться, длиться; сохраняться; носиться /о ткани, обуви/; выдерживать /о здоровье, силах/), and love still breed (а любовь по-прежнему давать плод; to breed [bri:d] – вынашивать /детенышей/; высиживать /птенцов/; размножаться, плодиться; порождать),

Had joys no date (если бы радости не имели конца: «даты = срока окончания»; date – дата, число; время; период, срок; пора: a flower’s brief date – краткий век, отпущенный цветку; date /зд.

/ = terminal date – окончательный срок/срок окончания), nor age no need (и возраст не имел бы нужды = и старость не терпела бы нужды),

Then these delights my mind might move (тогда эти наслаждения могли бы тронуть мою душу; delight [dɪ'laɪt] – удовольствие, наслаждение, развлечение; предмет восхищения, источник наслаждения; mind – ум, разум; память; душа)

To live with thee and be thy love (чтобы жить с тобой и быть твоей возлюбленной).

If all the world and love were young,

And truth in every shepherd’s tongue,

These pretty pleasures might me move

To live with thee and be thy love.

Time drives the flocks from field to fold,

When rivers rage, and rocks grow cold,

And Philomel becometh dumb,

The rest complains of cares to come.

The flowers do fade, and wanton fields

To wayward winter reckoning yields,

A honey tongue, a heart of gall,

Is fancy’s spring, but sorrow’s fall.

Thy gowns, thy shoes, thy beds of roses,

Thy cap, thy kirtle, and thy posies

Soon break, soon wither, soon forgotten:

In folly ripe, in reason rotten.

Thy belt of straw and ivy buds,

The coral clasps and amber studs,

All these in me no means can move

To come to thee and be thy love.