Эразм

До вступления в подростковый возраст. Вот тогда-то наследник и стал Двоедушным, тогда…

– Довольно, – резко оборвал Джи-у-Кер. – Трагическая концовка княжества Снежных Пиков хорошо всем известна. Нам же больше интересны Двоедушные. Им-то, собственно и посвящено созвездие. Знаешь что-то о них?

– Когда-то, очень-очень давно, нижние и верхние миры пересекались с нашим миром.

– Если говорить точнее, проникали друг в друга, – дополнил наставник. Даже в темноте было видно, что стоять ему тяжело, и он использует посох как опору.

– Миров было много. Они постоянно росли. Как горошины в стручке. И однажды им стало совсем тесно. Оболочка стручка лопнула, горошины разлетелись в разные стороны.

– Верно. Но до тех пор, пока они были вместе, Двоедушные встречались повсеместно. Часть из них приняла в себя темное начало. Часть – светлое. И такое соседство сущностей в теле, давало человеку, порой, редкое могущество. Правда, лишь в том случае, когда он оставался себе хозяином. А такое случалось нечасто.

Старик присел на камень рядом.

– К чему этот разговор, учитель?

– Я досчитаю до трех, тебе все станет ясно.

– Хорошо бы.

– Один. Сила иных миров всегда была столь желанной, что люди нашли способ становиться Двоедушными даже после распада тесного союза между вселенными.

Эразм хотел что-то сказать, но звездочет остановил его жестом.

– Два. Эр-дзум не всегда был захолустьем. Старый замок выстроен на фундаменте Академии магов. В его благоразумно запечатанных еще вашим прадедом подвалах хранилось много вещей, недоступных для обыденного понимания.

В том числе и Обручи Воссоединения. Ворота, открывающие проходы между мирами. Конечно, ни демон, ни ангел, не смогут пройти сквозь проход. Не смогут физически. Но вот их сущности…

Старик взглянул на юношу, Недоумение на лице ученика соседствовало с азартом. Молодого человека уже влекла новая загадка учителя, хотя он и не мог еще понять, куда ведет цепь рассуждений.

– Три.

В наш город с островов прибыл крупнейший специалист по магическим древностям, Халид по прозвищу Дальнозоркий, – звездочет отбросил на минуту серьезный тон, чтобы вставить личную фразу, – мой давний друг.

Двое на берегу моря молчали. Волны подернулись призрачным серебром. Рыбак бы сказал, что это русалки приманивают к себе искателей сокровищ фальшивыми посулами. Но Эразм знал, что настоящая причина свечения в крохотных живых существах, обитающих в воде.